Читать книгу - "Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время - Ласло Ф. Фёлдени"

обо всем, кроме самого себя. Так же, как и взгляд, способный быть направленным даже на бесконечное, никогда не увидит самого себя. И поскольку человек – часть Всего, увидеть Все целиком он не может, и более того, самого себя он всегда воспринимает лишь в качестве фрагмента. Это – источник меланхолии, неотделимой от фотографии как жанра. Фотография соблазняет объективностью и полнотой, но наши человеческие глаза и сознание нас этого лишают. Она слепит нам глаза вырезками и фрагментами, и даже в их пределах мы не можем видеть все одинаково: мы непроизвольно выбираем, неизбежно отдавая предпочтение той или иной детали перед другими, а затем подстраиваем под нее остальные детали. Даже видя единственную фотографию, мы конструируем зрелище, историю, точно так же, как в нашем реальном окружении. При этом обманываем себя объективностью зрелища и наслаждаемся видением того, чего обычно не замечаем.

Снова в квартале Дуайен

В середине фотографии площади Карусель, где под прямым углом сходятся два ряда домов, вглубь снимка идет узкая улочка, от которой на метр-другой влево ответвляется другая улица. Это – тупик Дуайен, короткий, состоящий всего из пары домов.

В 1830-х годах в конце тупика жили Теофиль Готье, Жерар де Нерваль, Арсен Уссе, здесь находилось знаменитое обиталище богемы, которое посещали многие, в том числе художники – среди них Делакруа и Коро. Вероятно, не раз бывал здесь и Алоизиюс Бертран, друг Готье и Нерваля, умерший молодым, автор книги «Гаспар из тьмы» (Gaspard de la Nuit), опубликованной посмертно в 1842 году и позже оказавшей большое влияние на Бодлера, который вслед за Бертраном назвал свои фрагменты «Парижский сплин» стихотворениями в прозе (Poèmes en Prose). В ноябре 1835 года здесь состоялся знаменитый бал-маскарад, на котором присутствовало значительное число художников того времени. К 1843 году, когда был сделан снимок, от былого богемного мира не осталось и следа. Сама улица Дуайен, которая на фотографии Тальбота впадает в площадь в виде узкого переулка, сперва начиналась от левого угла площади, там, где на фотографии стоит тачка. После того, как здания перед нею снесли, улица стала начинаться немного ниже уровня площади, между двумя угловыми домами. С левой стороны – трехэтажное здание с мансардными окнами, слева от него – двухэтажное здание, тоже с мансардой, в которое можно войти через арочные ворота. Левая створка ворот открыта. Слева от ворот – высокий каменный забор, посередине которого – вход во внутренний двор; сюда входят те, кто хочет войти в здание, стоящее слева и тянущееся внутрь двора. Эта часть площади напоминает картину Вермеера, изображающую делфтскую улицу: там тоже есть многоэтажное здание, слева от него – арочные ворота, через которые можно войти в другой дом, а через низкие ворота между двумя домами открывается улица.

Настоящая жанровая картина, изображающая голландский городок. На снимках же Тальбота представлен современный мегаполис. По словам Бальзака, по вечерам улица Дуайен «превращается в логово преступного мира, и грехи Парижа, укутанные в плащ ночи, бушуют вовсю»[149]. Барбара Банси жила здесь в доме под номером 3. Что это может быть за здание? Видно ли его вообще на снимке? Номера домов на этой улице не видны. Судя по современным картам, здание во внутреннем дворе, обнесенном каменной оградой, – это, возможно, дом по адресу улица Дуайен, 12, где находилась редакция роялистской газеты Gazette de France. Эта консервативная газета ранее подвергла резкой критике повесть Виктора Гюго «Последний день приговоренного к смерти», назвав его пагубным для морали. Позже она жестко критиковала Бодлера и Мане.

Уильям Генри Фокс Тальбот. Площадь Карусель. 1843 г.

Но в той же газете, к тому же на первой полосе, в воскресном выпуске от 6 января 1839-го – за четыре года до поездки Тальбота в Париж – появился репортаж о дагеротипе «Изящные искусства. Новое открытие» (Beaux-Arts. NouvelLe Découverte) Ипполита Гошеро, опубликованный за день до того, как Дагер официально представил дагеротипию во Французской академии. Тальбот должен был знать эту статью. Он мог прочитать ее если не по-французски, то по-английски, поскольку текст спустя пару дней вышел и в Лондоне, в номере The Literary Gazette от 12 января. В том же месяце, 30 января, Тальбот и сам опубликовал в лондонской газете отчет о своих достижениях в области создания изображений. В парижской газете регулярно появлялись сообщения о Дагере, а в начале 1840-х годов сравнивались различавшиеся между собой методы Дагера и Тальбота. Тальбот из Лондона следил за работой Дагера и был убежден, что нашел для получения изображений более удачное решение, чем Дагер. В течение 1839 года он регулярно упоминал Дагера в письмах, а в 1843 году ездил во Францию отчасти с целью доказать, что разработанная им калотипия, позволявшая делать много отпечатков одного и того же снимка, предпочтительнее дагеротипии, тиражирование которой было невозможно. Так что здание редакции Gazette de France, которое находится прямо в центре кадра, не могло быть безразличным Тальботу, снимавшему площадь Карусель и улицу Дуайен. Конечно, совсем не факт, что Тальбот, который прибыл в Париж менее двух недель назад, знал, что его камера была направлена и на здание редакции этой газеты. Куда больше интересовало его то, что он видел своими глазами. Например, вывески, покрывавшие брандмауэры. Рекламу, связанную с красками или литографией, он наверняка читал внимательно. Возможно, он подумывал и о том, чтобы купить один из выпусков Bulletin des Tribunaux, реклама которого висит на стене слева. Эта газета, впервые вышедшая в ноябре 1842 года и объединенная с газетой Le Droit всего через 10 месяцев, в сентябре 1843-го, освещала текущие судебные процессы и была популярна, поскольку писала о разных преступлениях. Когда Тальбот приехал в Париж, все больше и больше людей стали интересоваться криминальными делами: с июня 1842 года Journal des débats начала публиковать «Парижские тайны» Эжена Сю с продолжениями вплоть до октября 1843 года. Газета стала чрезвычайно популярной, благодаря Сю ее тираж увеличился. В ту среду, когда Тальбот делал снимок, как раз вышла 20-я глава – на первой странице и в нижней части второй страницы, там, где обычно публиковались фельетоны. Если бы Тальбот купил этот номер, на последней, четвертой, странице он увидел бы то же, что и на брандмауэрах площади Карусель: массу объявлений со шрифтами разного размера и начертания. Эта страница и сегодня производит хаотичное впечатление, в то же время неотразимо привлекая и завораживая взгляд. Здесь рекламировалось все: круиз между Дюнкерком и Санкт-Петербургом, банковский сейф, деревянные полы, недвижимость на продажу, англоговорящая женщина, устраивающаяся учительницей в лучшую семью, и чуть далее – акции железной дороги в Ломбардии.

Ян Вермеер. Делфтская улица. Ок. 1658 г.

Journal des débats превзошла по популярности