Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

мало мгновений покоя в течение V, VI, VII и VIII веков. Однако, хотя ювелирное дело, более чем любое другое промышленное искусство, казалось бы, может развиваться только в мирные времена, оно не переставало культивироваться даже под властью варваров. Единственные памятники ювелирного искусства той эпохи, дошедшие до нас, происходят, действительно, из даров, преподнесенных Теоделиндой († 616), королевой лангобардов, базилике в Монце, где они до сих пор хранятся. Они состоят из богатого ларца, содержащего избранные Евангелия, оклад Евангелия, украшенного цветными камнями, и знаменитой железной короны, служившей для коронации королей Италии. Эта корона получила свое название от железного обруча, врезанного во внутреннюю часть, который, как полагают, был выкован из одного из гвоздей, пригводивших Христа ко кресту; она состоит из своего рода ошейника на шарнире из золота, шириной около семи-восьми сантиметров, усыпанного сапфирами, изумрудами, рубинами и другими драгоценными камнями кабошонами. Драгоценные камни наложены на фон полупрозрачной изумрудно-зеленой эмали, украшенной цветами различных окрасок, чьи стебли и детали переданы тонкими золотыми нитями, расположенными по технике подвижной перегородки. Можно ли приписать это восхитительное украшение лангобардскому художнику? Мы так не думаем: цветы эмали на фоне отмечены всей утонченностью восточного стиля, и можно полагать, что оно было изготовлено одним из самых искусных ювелиров Восточной империи. Слава лангобардских и итальянских ювелиров конца VI века основывалась главным образом на короне Агилульфа, которая была украшена пятнадцатью золотыми фигурами: Христос между двумя ангелами и двенадцать апостолов. К несчастью, это великолепное украшение, которое сочли достойным быть привезенным в Париж в 1799 году после завоевания Италии, было похищено в 1804 году из Кабинета медалей Национальной библиотеки и переплавлено скупщиком краденого. Надо, однако, сказать, что украшения из Монцы были реставрированы и даже частично переделаны в XIV веке Антеллотто Браччофорте, знаменитым ювелиром того времени (MURATORI, Rer. ital. scrip., т. XII. Cron. di Monza), так что можно полагать, что золотые фигурки короны Агилульфа происходят скорее от руки Антеллотто, чем от ювелиров-лангобардов.

К концу VI века Франция, со своей стороны, продолжала с успехом практиковать искусство ювелирного дела, и Лимож, похоже, был главным центром этого ремесла. В этом городе процветал Аббон, ювелир и монетчик, у которого был помещен молодой Элой (588-659), который из простого ремесленника стал самым выдающимся человеком своего века и заслужил своими добродетелями быть причисленным к лику святых. Подмастерье вскоре превзошел своего мастера. По своей славе он был призван ко двору Хлотаря II, для которого сделал два трона, один из которых был золотой и украшен драгоценными камнями, по модели, задуманной самим королем, который до тех пор не мог найти достаточно искусного мастера для ее исполнения. Таланты и честность святого Элоя снискали ему расположение Дагоберта I, который поручил ему значительные ювелирные работы. Святой Оуэн, написавший «Житие святого Элоя», и анонимный монах-историк из Сен-Дени (Gesta Dagoberti, ap. DU CHESNE, t. I, p. 578) оставили нам перечень его художественных произведений. Главные из них: большой золотой крест, украшенный драгоценными камнями, для базилики Сен-Дени; мавзолей этого святого апостола, чья мраморная крыша была покрыта золотом и драгоценными камнями; рака святой Женевьевы, рака святого Германа и, особенно, золотая рака удивительной работы, которую он сделал для хранения останков святого Мартина, епископа Турского (AUDOENUS, Vita B. Eligii).

До 1790 года множество церквей и монастырей, в особенности Сен-Дени и аббатство Шелль, еще обладали предметами ювелирного искусства, приписываемыми святому Элою; поскольку они все исчезли, нет интереса исследовать большую или меньшую подлинность этих памятников. Однако в Кабинете медалей Национальной библиотеки Парижа все еще существует сиденье из гравированной и позолоченной бронзы, которое уже в XII веке считалось изготовленным для Дагоберта и которое традиция приписывала святому Элою. В последнее время довольно широко полагали, что нижняя часть памятника представляет собой античную курульную кафедру; но ученый антиквар г-н Ленорман полагает возможным установить (Mélanges archéologiques, т. I, p. 157), опираясь на ценные документы, что это сиденье является позолоченной бронзовой копией, сделанной самим святым Элоем, с золотого трона, который он изготовил для Дагоберта, и что лишь высокая верхняя галерея спинки должна была быть добавлена в XII веке по приказу Сюжера.

Став монетчиком и казначеем Дагоберта, святой Элой был возведен в 640 году на епископскую кафедру Нуайона. Понятно, что, будучи министром и высоким церковным сановником, святой прелат должен был отказаться от личного занятия искусством, которое было первоначальной причиной его возвышения. Именно это, без сомнения, побудило его основать монастырь Солиньяк близ Лиможа, чтобы собрать там монахов, искусных во всех ремеслах (Habentur ibi et artifices plurimi diversarum artium periti. AUDOENUS, Vita B. Eligii), которые взяли на себя задачу продолжить его наставления и практиковать различные художественные ремесла, применявшиеся тогда главным образом для производства предметов культа и литургии. Тильо, известный под именем святого Тео, ученик святого Элоя, некоторое время жил в монастыре Солиньяка, чтобы, без сомнения, руководить там молодыми монахами, предназначенными для ювелирного дела.

Этот пример, поданный святым Элоем, был, впрочем, продолжен в последующие века князьями и епископами: множество монастырей было основано с этой высокой миссией – культивировать науки, словесность и искусства, – миссией, благородно исполненной, ибо монастыри были их единственными хранителями в те времена страданий и мрака, среди войн и нашествий, которые, казалось, должны были их уничтожить.

Так что, когда Карл Великий захотел возродить почитание искусств в обширной империи, которую подчинил своим законам, он нашел в ювелирном деле художников, вполне готовых содействовать его замыслам. Церкви были обильно снабжены золотыми и серебряными сосудами; князья и епископы соперничали в великолепии даров, которыми они наделяли базилики, восстановленные и украшенные по приказу могущественного императора. Его завещание, сообщенное нам Эйнхардом, является любопытным свидетельством огромных богатств в ювелирных изделиях, которыми обладал этот государь. Среди прочих предметов следует отметить три серебряных стола и один золотой стол, значительных размеров и веса. На первом был изображен план города Константинополя, на втором – вид Рима; третий, намного превосходящий прочие красотой работы, был выпуклым и состоял из трех зон, содержавших описание всей вселенной, изображенное с искусством и тонкостью. Таким образом, наука и искусство объединили свои усилия в создании этих памятников.

Довольно большое число самых прекрасных ювелирных изделий, которыми обладал Карл Великий, последовали за ним в его гробницу. Его бальзамированное тело было, говорят, помещено в погребальную камеру под куполом церкви в Ахене. Он сидел на золотом троне, облаченный в императорские одеяния, с мечом у бока, у которого навершие было золотое, как и оправа ножен; его голова была украшена золотой цепью, в которую был вправлен кусочек древа Истинного Креста. Его скипетр и его щит, целиком