Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

Хотя на сохранившихся сиракузских монетах не обнаружено никаких следов перештамповки, которая удваивала бы номинал, этот фрагмент основывается на упоминаниях Поллукса об изменении стоимости сиракузского таланта с 24 драхм на 12 драхм, что, вероятнее всего, происходило во времена правления Дионисия[432]. С нашей стороны это всего лишь предположение. Однако Полиэн упоминает о том, что аналогичным способом пользовался и боспорский царь Левкон, который издал приказ сдать все монеты. Затем эти монеты были перечеканены по двойному номиналу. После этого Левкон выпустил в обращение монеты на ту же сумму, по которой они были сданы, а половину монет оставил себе[433].

Детали этих историй менее важны, чем общая картина, которую они представляют. Для современного человека все это выглядит невероятным – ведь в этих историях нет никаких упоминаний об обесценении денег, об инфляции – о том, что «хорошие» монеты выводились из обращения и заменялись на «плохие». И при этом нет даже никакого намека на противодействие или возмущения, которые могли бы возникнуть в связи с такими беззастенчивыми – по крайней мере, как показалось бы нам – махинациями. Дионисий, который мог бы считаться самым злостным нарушителем современной монетарной морали, в исторической перспективе оказался «трезвомыслящим и рассудительным тираном»[434], правление которого было «блестящим и самым плодотворным периодом сиракузской чеканки монет»[435]. Он был «решительным и изобретательным финансистом», политика которого спасла Сиракузы от разрушения Карфагеном[436].

Конечно, объясняется все это достаточно просто. Нерыночная интегрированная экономика этих сообществ поддерживалась и управлялась с помощью таких способов, как редистрибуция и реципрокность. Сложное взаимодействие различных социальных и территориальных структур создавало условия для успешного развития бизнеса, которые инициировались магистратами и позволяли им безболезненно управлять тем, что сегодня мы назвали бы крайне рискованными начинаниями.

III. Монеты для внутреннего и внешнего пользования

Не стоит переоценивать степень различия между местными монетами и монетами для иностранных расчетов, хотя этот фактор и играет исключительно важную роль для понимания использования денег в Греции в целом. Такая дихотомия не была свойственна исключительно Греции. Она находит отражение в самых разных источниках, включая Талмуд, а также в данных об относительно современных практиках, существующих на западноафриканском побережье. Уникальность греческого опыта состоит в том, что грекам удалось практически полностью преодолеть традиционные различия между локальными и внешними монетами. В то время как в Западной Африке продукты питания продавались за раковины каури, а не за золото, в Греции, и в частности в Афинах, ситуация была совершенно иной. Два типа монет – местные монеты и монеты, используемые для внешней торговли, – хотя и различались с институциональной точки зрения, были взаимозаменяемыми. Более того, эта взаимозаменяемость не ограничивалась только отношениями между внутренними и внешними монетами одного города. Взаимозаменяемыми были монеты для внешнего использования любых двух городов. Не исключено, что взаимозаменяемыми были и локальные монеты.

Одним из главных экономических достижений древних греков стало создание условий для обмена монет. Эта новая функция осуществлялась банкирами-трапезитами[437]. Профессия трапезита появилась в ответ на использование монет в более ранний период. Мелкие медные монеты появились не ранее 400 г. до н. э., примерно в это же время возникла и профессия трапезита. Насколько нам известно, как первые монеты, так и первые трапезиты появились в Афинах и с огромной скоростью начали распространяться по всему греческому миру. И монеты, и банкиры-менялы принадлежали к сфере общественной, а не частной жизни. Трапезиты превратили свое занятие в привычную и легкую процедуру. Они сидели за столами на агоре и запросто меняли крупные серебряные статеры или тетрадрахмы на мелкие медные оболы и на половины оболов. Или, усевшись за своими столами на дейгме, трапезиты, специализирующиеся на других операциях, запросто меняли афинские монеты на чужеземные, а чужеземные монеты – на афинские. Это позволило Ксенофонту утверждать, что все хотят торговать на Пирее, поскольку отсюда чужеземные купцы могут увозить домой деньги, а не только товары. Обмен денег являлся одной из услуг, предоставляемой администрацией торгового порта.

Конечно, первоначально в функции греческого банкира входила проверка подлинности и обмен монет. Слово трапеза означает «скамья». Сидя на такой скамье, трапезит занимался обменом денег. Аналогично, термин «банкир» ведет свое происхождение от итальянского слова, которое тоже обозначает «скамью», на которой сидели средневековые менялы. Хотя банкиры-трапезиты выполняли и другие функции, их главными занятиями оставались проверка монет на подлинность и их обмен. Эти функции в эллинистический период часто монополизировались государством. Остальные же банковские функции способствовали расширению сферы использования денег и их участию в процессе торговли. Однако здесь следует проявлять осторожность и не переоценивать степень важности трапезитов.

Наиболее полезная функция банкиров-трапезитов (особенно в беспокойный период ближе к середине IV в. до н. э.) состояла в том, что они выполняли роль депозитариев для денег, ценных вещей и драгоценностей, а также для юридических документов. Поскольку этот период отличался большой социальной напряженностью, хранение монет или драгоценностей в незащищенных греческих домах представляло определенную опасность. Поэтому все ценное часто отдавали на хранение банкирам. Однако клады с монетами, обнаруживаемые в наше время, часто находили и в частных домах.

Если трапезиту оставлялся депозит, то это делалось в основном в интересах сохранности, поэтому представляется маловероятным, чтобы при этом вкладчику выплачивались проценты. Если проценты кто-то и выплачивал, то только депозитор. Разумеется, депозиты не использовались банкирами, за исключением тех случаев, когда на это было получено разрешение владельца вклада. Тогда банкир выступал в роли агента этого собственника и от его имени выдавал кредиты. Депозит по-прежнему принадлежал его владельцу и не сливался с основными фондами трапезита. Даже когда трапезит менял монеты, он складывал их в мешок, а мешок запечатывал. Поэтому пользоваться этими деньгами он не мог. Нет сомнений в том, что банкиры-трапезиты занимались кредитованием, однако делали это либо по поручению владельца, либо используя собственные средства.

Конечно, банкиры не имели возможности регулярно предоставлять займы под обеспечение недвижимым имуществом, поскольку все они, практически без исключения, были или рабами, или вольноотпущенниками, или в лучшем случае чужестранцами – а собственностью владеть могли только граждане. Поскольку трапезиты не обладали статусом гражданина, они не имели права взыскания по долгам. Об этом свидетельствует история с банкиром Формионом, который арендовал банк у своего бывшего хозяина Пасиона. Пасион, бывший раб, которому благодарные Афины даровали статус гражданина, предоставил заем в 50 талантов под обеспечение недвижимостью. Из этой суммы 11 талантов были выданы из банковского фонда[438], а остальные деньги – из его собственных средств. Поскольку его бывший раб, Формион, не имел права взыскивать по долгам, Пасион продолжал сохранять ипотечные права на 11 талантов и после