Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

heilige Bruno aus Köln, 1899. Дом Лекутёль, Annales ordinis Carthusiensis, в процессе издания. Д'Арбуа де Жюбенвиль, Etudes sur l'état intérieur des abbayes cisterciennes et principalement de Clairvaux au XIIe et au XIIIe siècle, 1858. Янушек, Origines cisterciens, 1877. Аббат М. Демимюи, Pierre le Vénérable, 1876. Вилькенс, Petrus der Ehrwürdige Abt von Clugny, ein Mönchs-Leben, 1857.

[3] За исключением первых времен основания, во времена святого Бруно, когда келья предназначалась для двух монахов.

[4] Сочинения для консультации. Вакандар, Vie de Saint Bernard, abbé de Clairvaux, 2 т., 1895. Г. Хюффер, Der Heilige Bernard von Clairvaux, eine Darstellung seines Lebens und Wirkens, 1886. К. Нейман, Bernhard von Clairvaux und die Anfänge des zweiten Kreuzzuges, 1882 (диссертация Гейдельберга). Й. Тил, Die politische Thätigkeit des Abtes Bernhard von Clairvaux, 1885 (диссертация Кёнигсберга).

IV. – ОСНОВАНИЕ СЕНЬОРИАЛЬНЫХ ПРАВЛЕНИЙ.

I. ОБЩАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ФЕОДАЛИЗМА И КРУПНЫХ СЕНЬОРИЙ

В начале XII века феодальный мир – странное дело! – претерпел менее глубокие потрясения, чем религиозный мир. Французское дворянство продолжает изливать свой избыток за пределы границы, но вместо того, чтобы распространяться, как прежде, по всем точкам Европы, оно посылает своих солдат в одном единственном направлении – к Иерусалиму. Обильные кровопускания крестового похода постепенно избавили его от элементов беспорядка, которые в нем находились, – благотворное устранение, добрые последствия которого вскоре ощутила родина-мать. Когда бароны, участвовавшие в священной войне, вернулись в свои замки, уступили место своим сыновьям, для Феодализма, ставшего менее подвижным, открывается новая эра. Феодальный режим укореняется, одновременно завершает и завоевание земли, и свою организацию, и окончательно завладевает обществом.

КОНСОЛИДАЦИЯ ФЕОДАЛЬНОГО РЕЖИМА

Сто лет после воцарения капетингской династии отношения владельцев феодов приобрели характер регулярности и постоянства, в котором угадывается более прочное учреждение. Вассалы, связанные со своим сеньором лишь моральной и чисто личной связью, становятся все менее многочисленными: реальное вассальство, основанное на владении землей, напротив, возобладало повсюду. Что касается наследственности феода, то она утверждается с решительно непреодолимой силой. Вассал оказывается более полным, чем прежде, господином предоставленного домена, в то время как сюзерен видит уменьшение своей власти в той же пропорции.

Это ослабление сюзеренной власти явственно проявляется во всех случаях, когда феодат отчуждает свой домен или передает его своим наследникам, в частности, когда представляется малолетство, женское наследование, наследование по боковой линии. Сюзерен больше не действует внутри феода с той же свободой, что прежде. Законные обстоятельства, позволявшие ему вернуть его семье вассала, становятся столь редки, что это почти равносильно окончательному лишению владения. Наконец, иерархия, организация, которая располагает сеньории ступенями, подчиняя их одну другой, стала более регулярной и более фиксированной. Феодальные титулы, такие как сеньор, виконт, граф, герцог, начинают получать собственное значение, обозначать определенные положения. Между высшим сеньором каждой провинции и массой низшей феодальности, непосредственно подчиненной промежуточным барониям, контакт почти полностью прекратился: стена, труднопреодолимая, отныне отделяет сюзерена от арьер-вассалов.

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР КРУПНЫХ СЕНЬОРИЙ

Таковы общие черты эволюции, произошедшей в совокупности французских феодов. Но если рассмотреть в особенности сеньории первого разряда, эти суверенные государства, окружающие королевский домен, обладатели которых соперничают в могуществе с Королем, то без труда заметят столь же решительные преобразования. В XI веке различные региональные группы Франции представляли вид отдельных наций, ярко выраженного партикуляризма, разделенных физическим типом, диалектом, умственными привычками и нравами, этой совокупностью юридических обычаев, которые составляли местное обычное право, наконец, необычайно стойкой расовой ненавистью. Этнический характер господствовал; провинции, соответствовавшие крупным феодам, были прежде всего народами. В XII веке, если различия только начинают сглаживаться, кажется, что эти сильные провинциальные индивидуальности обрели больше устойчивости и более регулярно замыкаются в территориальных рамках. Герцогство или графство становится реальной властью, осуществляемой в пределах более четко определенных географических границ; феодальное достоинство сочетается более тесным образом с естественной средой, где оно владеется по наследственному праву. Dux Normannorum или comes Andegavorum времен Роберта Благочестивого уже не сможет называться при Людовике VII иначе как dux Normannie и comes Andegavie.

НЕЗАВИСИМОСТЬ КРУПНЫХ ВАССАЛОВ

Совершилось и другое изменение. Связи, которые прежде привязывали провинции и феодальные династии к главе Монархии, были почти разорваны. Последние остатки реальной подчиненности, позволявшие Гуго Капету и его сыну, если не действовать, то хотя бы появляться в крупных феодах, исчезли. Феодальные группы первого разряда, вследствие наследственной консолидации, имеют облик независимых государств, закрытых для всякого внешнего влияния, но особенно для действия Короля. Сношения высших феодатов с тем, кто носит корону, сведены к минимуму. И это политическое преобразование уже отражается в официальных титулах и формулах. Наши феодальные князья XII века перестают титуловаться «графы Короля, графы королевства», как еще иногда делали высшие бароны предшествующей эпохи. Феодализм отвергает даже эти архаические наименования, напоминавшие о далеком времени, когда графы и герцоги еще считали себя агентами Монархии.

КОНЦЕНТРАЦИЯ КРУПНЫХ ФЕОДОВ

Сама продолжительность наследственных династий в крупных феодах произвела концентрацию и как бы нравственное спаивание элементов, которые их составляли. Хотя вассалы и стали более господами своего феода, все же между ними и сюзереном устанавливается до сих пор отсутствовавшая или весьма редкая солидарность. Графство или герцогство XI века было лишь соединением мелких феодов, более или менее чуждых и враждебных друг другу. В XII каждая провинция стремится стать целым, обретает сознание некоторых общих интересов и еще смутное чувство своего единства.

Собрания баронов, прелатов и рыцарей, которые феодальный закон созывает вокруг сюзерена, собираются чаще, чем прежде, либо чтобы принять меры общего интереса, применимые ко всему региону, либо чтобы засвидетельствовать и установить обычай, то есть общие для всех обычаи, но тем самым они подтверждают существование и единство группы. И здесь формулы документов канцелярий доказывают совершившийся факт и выявляют эволюцию. Глава государства, современник Гуго Капета или Роберта, довольствовался прибавлением к своему титулу названия главного графства, где находилась его обычная резиденция: графы Шампанские, например, назывались просто графами Труа, Бара или Витри. Коллективное выражение, обозначающее всю провинцию, находящуюся под их сюзеренитетом, comes Campanie, появляется в их официальных актах лишь во времена Первого крестового похода. Их канцелярия не будет знать других в конце следующего века. Этой нравственной унификации наших крупных феодов способствовали определенные исторические факты, особенно крестовый поход. Заставляя людей каждой провинции выстраиваться под знаменем сюзерена, следовать за ним в течение двух лет подряд, жить, сражаться и страдать вместе с ним, он укрепил и усилил связь, их соединявшую. Возвратившись на родину, главы групп продолжали пользоваться приобретенными привычками и уже установившимся взаимопониманием.

СЕНЬОРИАЛЬНЫЕ ПРАВЛЕНИЯ

Разумная политика высших баронов сделала остальное. Те, кто жил и действовал в период после крестового похода, не совсем походят на своих предшественников. В XI веке видели лишь дерущихся авантюристов и завоевателей, которых сумбурная