Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

добычей разбойников, которые опустошали его жалким образом. Перестали чтить священников и других служителей Божиих, и язычество едва не вернулось в Нормандию. Монастыри, основанные нашими предками для упокоения их душ, были разрушены, монахи вынуждены рассеяться за неимением возможности прокормиться. Церкви были отданы на разграбление, большинство обращено в пепел; священники жили в укрытии. Их прихожане истребляли друг друга. Нормандия, в течение семи лет жертва этих бедствий, больше не представляла никакой безопасности ни для кого. Нельзя вообразить, кто не видел этого, неисчислимое количество убийств, поджогов и ужасных злодеяний, которые опустошили эту несчастную страну. При виде столь великой преступности я не захотел отказать в своих услугах нашей Святой Матери Церкви и постарался спасительным образом выполнить божественную миссию, которой я был облечен». Что можно было упрекнуть этому человеку, спасавшему Церковь и общественный порядок? Папа скрепил своим молчанием совершившийся факт.

ЕДИНСТВО НОРМАНДСКОЙ ИМПЕРИИ

Таким образом, Генрих I восстанавливал политическое единство норманской империи и сумел сохранить свой труд нетронутым, несмотря на все усилия врагов, заинтересованных его разрушить. Нормандия, которая жила в покое под этой твердой рукой, на это не жаловалась. Только бароны, желавшие независимости герцогства, чтобы водворить в нем анархию, протестовали восстаниями. Роберт Коротконогий оставил сына, Гильома Клитона. В течение двадцати двух лет (1106–1128) все державы, которым объединение Нормандии и Англии казалось опасным, использовали этого ребенка как игрушку, чтобы отделить герцогство от королевства. Король Франции Людовик Толстый цементировал эту ненависть и стремился эксплуатировать ее в интересах своей династии. Мы вновь встретим удачливого Нормандца на поле его бесконечной дуэли с Капетингом. Он выйдет из нее не уменьшенным. Нормандия осталась прикованной к Англии, которую завоевала, но выиграла от этого социальный прогресс и мир.

IV. АНЖУЙСКОЕ ГОСУДАРСТВО[6]

РАСПРЯ О НАСЛЕДСТВЕ

Основатели анжуйской мощи, Фульк Нерра и Жоффруа Мартел, творили прежде всего дело завоевателей. При смерти Жоффруа (1060) распря о наследстве, столкнувшая его двух наследников, двух племянников, Фулька Решена и Жоффруа Бородатого, едва не свела на нет уже достигнутые успехи и не поставила под угрозу будущее. Мартел назначил Жоффруа Бородатого преемствовать ему в графстве, ибо завещал ему Анжу и Турень, оставив Решену лишь малозначительные феоды под сюзеренитетом его брата. Но Решен не собирался подчиняться своему старшему брату и хотел перевернуть порядок наследования. Задиристый и сварливый, как указывает его имя, он вел против своего брата в течение пяти лет (1064–1068) беспощадную войну, покрывавшую руинами земли Тура и Анже. Когда она закончилась, Фульк стал господином последнего города. Жоффруа был заточен в донжон Шинона, где прозябал, полубезумный, в течение почти тридцати лет. От этой братоубийственной борьбы Анжу выходил опустошенным и уменьшенным. Фульк позволил аквитанцам взять обратно Сентонж, уступил Гатинэ (патримоний Бородатого) королю Франции и признал за графством Тур сюзеренитет дома Блуа.

ФУЛЬК IV РЕШЕН

Этой ценой он смог править единолично, но не сумел вернуть своей стране утраченные спокойствие и престиж. Не то чтобы этот человек был во всех отношениях презренным. В юности он прославился, разбив аквитанцев при Шеф-Бутон (1061). Дважды он сопротивлялся Вильгельму Завоевателю, который хотел отнять у него Ла-Флеш. Он был, впрочем, умен и относительно образован, как все князья его семьи.[7]

Но его частная жизнь была лишь длительным скандалом. Ненавидящий брат, он как отец, кажется, не стоил намного больше. Он угрожал лишить наследства в пользу более молодого сына своего старшего, Жоффруа Мартела II, молодого человека храброго, великодушного, приятного, о котором хроники не сказали ничего, кроме хорошего. Вынужденный к восстанию, тот взял Анжер (1103) и заставил своего отца разделить с ним правление графством. Столь же популярный, сколь Решен был мало популярен, он в конце концов оттеснил бы его на второй план, если бы не был предательски убит при осаде Канде (1106). Фульк так удачно избавился от этого неудобного сына, что его подданные втихомолку заподозрили его в том, что он помог случаю.

Развратник и пьяница, он женился на пяти женщинах, прогнал первых четырех и не смог воспрепятствовать пятой, Бертраде де Монфор, быть похищенной королем Франции Филиппом I. Фульк был сильно влюблен в нее; но, кажется, он не пытался ничего решительного, чтобы вернуть свое добро. Он даже выказал необычайную философичность. В 1106 году, когда Филипп и Бертрада пришли навестить его в Анжере, он оказал им почести в своем дворце и принял их со всем уважением, должным королевскому достоинству. Возможно, на это обстоятельство намекает Сюжер, когда показывает нам Решена, сидящим на табурете у ног этой женщины, которая покинула его, но продолжала делать с ним все, что хотела, лепя его «как мягкий воск».

Всецело преданный своим порокам, Фульк IV под конец жизни даже не имел уже мужества наводить полицию в своем феоде. Хронисты единогласно говорят, что он оставлял Анжер добычей разбоев. Некоторые даже утверждают, что воры, дабы действовать свободнее, делились с ним своими барышами. Этому хору осуждения противостоит единственная похвала монаха из Святой Троицы в Вандоме, который вспоминает такими словами смерть Решена (1109): «В сей год умер Фульк, граф Анжуйский, человек, полный благочестия и милосердия. Он был погребен в нашем монастыре Святой Троицы в Анжере, который сам избрал для своего упокоения».

СОЗДАТЕЛИ АНЖУЙСКОГО ПРАВЛЕНИЯ

Истинные создатели сеньориального правления в Анжу, Фульк V Молодой, сын Решена (1109–1129), и Жоффруа Красивый (1129–1151), его внук, превратили свой феод в наиболее централизованное и могущественное государство капетингской Франции.

«Фульк Молодой, – сказал Гильом Тирский, – был человеком рыжих волос, малого роста, способный переносить все труды, весьма опытный в военном искусстве, полный средств в политике, мягкий, человечный, приветливый, верный, очень щедрый к бедным и церковным людям». Жоффруа, по словам монаха Жана из Мармутье, был рыжим, как его отец, но выше ростом, с приятным лицом, худощавым, жилистым телом и живыми глазами. Несравненный как солдат и военачальник, он был не только человеком войны, но и образованным, знал историю и говорил приятно. Милый, великодушный, симпатичный даже своим врагам, он, кажется, был популярен, что доказывает анекдот, приписываемый, правда, другим государям, о которых у толпы сохранилась добрая память: об углежоге, который встречает своего господина, заблудившегося на охоте, кормит его и приводит обратно во дворец.[8]

ФУЛЬК МОЛОДОЙ И ЖОФФРУА КРАСИВЫЙ

Фульк Молодой и Жоффруа Красивый провели свою жизнь в преследовании нарушителей общественного мира, роспуске лиг феодатов, осаде и сожжении непокорных замков. Этот труд героизма придает им поразительное сходство с Людовиком Толстым. Отец сражался с шателенами Иль-Бушара, Дуэ, Бриссака, Прёйи, Монтрей-Белле; сын вел еще более суровую и более успешную войну против графов де Лаваль, виконтов Туара, сеньоров Партене, Мирбо, Амбуаза, Монтрея и Сабле.

Сама церковная феодальность, епископы Ле-Мана, каноники