Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

лице Евгения III получает столько же упреков и ударов, сколько знаков привязанности и дружеских советов!

Чтобы уберечь его от гордыни, святой Бернар напоминает ему библейскими словами, что неразумный государь на троне подобен «обезьяне на крыше» и что достоинство, которым он облечен, не мешает ему быть человеком, «то есть существом нагим, бедным, жалким, созданным для труда, а не для почестей». Нет ни яда, ни железа, которых он должен так бояться для себя, как страсти властвовать. Честолюбие и сребролюбие – в римской Церкви источник самых плачевных злоупотреблений. Кардиналы – это «сатрапы», предпочитающие величие истине. И как оправдать неслыханную роскошь римского двора? «Я не вижу, чтобы святой Петр когда-либо появлялся на публике обремененный золотом и драгоценными камнями, облаченный в шелк, восседающий на белой муле, окруженный солдатами и сопровождаемый шумной свитой. В блеске, который вас окружает, вас скорее приняли бы за преемника Константина, чем за преемника святого Петра».

Представляя Папству «зеркало, в котором оно могло узнать свои уродства», Бернар надеялся сделать его лучшим. Он рассчитывал, чтобы ему простили эту суровую речь, на услуги, которые он оказал институту.

РАСКОЛ

Услуги огромные и столь же бескорыстные. Зрелище, которому Запад был свидетелем в течение восьми последовательных лет, с 1130 по 1138, осталось единственным в истории. Два папы, Анаклет II и Иннокентий II, были избраны одновременно, и Бернар, чтобы положить конец расколу, стал верховным судьей бесконечно сложного и деликатного процесса. Он объявляет себя со странной смелостью за Иннокентия II, того из претендентов, чье избрание было наименее законным по форме. Но он признавал за ним высшую моральную ценность и думал, что при выборе папы голоса взвешивают, а не считают. Не довольствуясь навязыванием своего кандидата духовенству и христианскому общественному мнению, он обязывает королей и высших баронов принять его: Людовик VI на соборе в Этампе, Генрих Боклерк в Шартре торжественно ратифицируют суждение аббата Клерво. Во время долгого путешествия Иннокентия по Франции, Нормандии, Лотарингии и имперским землям Бернар сопровождает своего протеже, устраняет с его пути препятствия, расточает свое красноречие, обращает или поражает противников. В Льеже император Лотарь хотел злоупотребить своим положением покровителя нового папы, вернуться к Вормсскому конкордату и вновь подчинить Церковь игу Государства. Все было бы потеряно, если бы красноречивое вмешательство монаха не спасло Иннокентия II от этой огромной опасности. Сам Император простерся у ног папы святого Бернара (1131).

БЕРНАР В АКВИТАНИИ

Человек, который так диктовал свою волю Европе, был лишь в начале своей задачи. Анаклет оставался господином Рима и Италии. В самой Франции Аквитания со своим герцогом Гильомом X и своим религиозным главой, Жераром, епископом Ангулема, упорствовала в расколе; Сицилия, Шотландия шли тем же путем. Три патриарха Востока не решались высказаться. Чтобы покончить с этим сопротивлением, Бернару пришлось самому отправиться на территорию раскола и схватиться с врагом грудью. Его первое путешествие в Аквитанию (1131) не имело решительных результатов. Гильом X обратился лишь для вида, и сопротивление схизматиков было таково, что, как говорят, священник разбил алтарь, на котором Бернар служил мессу. Главным препятствием был этот Жерар Ангулемский, постоянный легат Анаклета, своего рода аквитанский папа, весьма ценимый за свои познания теолога, таланты администратора и покровительство, которое он оказывал литераторам и ученым. Бернару было нелегко низвергнуть этого идола. Страстное обвинение, которое он обрушил на Жерара, полное колких черт и яростных обвинений, шедевр иронии и сарказма, превзошло цель и, возможно, отсрочило победу.

Существенным было склонить Лотаря перейти Альпы, чтобы открыть Рим для Иннокентия II. В ожидании имперской армии Бернар, неутомимый, объезжал со своим папой Верхнюю Италию и примирил генуэзцев с пизанцами, очень гордый этой новой победой: «С какой быстротой совершилось это чудо! – говорил он сам. – В тот же день я посеял, пожат и взвалил на свои плечи снопы мира». Наконец Лотарь и Иннокентий вместе входят в Рим, и Император коронуется Папой (1133), в то время как Анаклет и его защитники запираются в замке Святого Ангела.

БЕРНАР В БАМБЕРГЕ И ПИЗЕ

После ухода имперцев антипапа еще сумел изгнать своего соперника, который укрылся в Пизе. Чтобы исправить эту неудачу, Бернар отправляется в Германию. Он оказывает свое содействие делу высокой политической важности: примирению Лотаря с его конкурентами Фридрихом и Конрадом Гогенштауфенами, наследниками герцогства Швабского и постоянными претендентами на Империю. Ввести их в союз с Императором – значило лишить немецкую оппозицию всякого предлога к восстанию, а антипапу – полезной защиты. Бернар является на собрание в Бамберге; он говорит, и распри германских князей утихают и здесь, как по волшебству. Лотарь возвращает Швабию Гогенштауфенам, и те обещают ему участвовать в новой итальянской экспедиции. Затем святой вновь спешно переходит Альпы и прибывает в Пизу, где его встречают как триумфатора. В этом городе был собран собор (июнь 1135); нужно было еще отлучить Анаклета и его приверженцев, укрепить власть Иннокентия, реформировать злоупотребления, усилить церковную дисциплину. Аббат Клерво руководил работами собора, разрешал все трудности, диктовал все решения, все оживлял своим могучим дуновением.

МИЛАН

Когда он обратил Милан, оплот схизматиков, на сторону Иннокентия II, восторг стал исступлением. Один, своим присутствием, проповедями, чудесами, аббат Клерво ломал один за другим препятствия, перед которыми оказывались бессильными совместные усилия Папы и Императора. Толпа теснилась вокруг него, приветствовала его, целовала ему ноги, резала его одежды, чтобы сделать себе реликвии. В Милане больные ежедневно заполняли пресвитерий Сан-Лоренцо, где он остановился, и параличи, одержимости, эпилепсии исчезали под рукой этого несравненного врача. Он, бесстрастный среди народного опьянения, пользовался своим престижем, чтобы основывать или реформировать религиозные учреждения, отказываясь от предлагаемых ему епископств, думая лишь о том, чтобы вновь занять свое место в своей дорогой келье, среди своих братьев Клерво.

Болезнь неотступно терзала его, и еще более – угрызения совести, заставлявшие его находить «чудовищной» жизнь, на которую обрекла его Церковь. «Я – не знаю какая химера моего века, ни клирик, ни мирянин, носящий монашеское одеяние и не соблюдающий его устава». Тем не менее, он был вынужден в третий раз покинуть свое аббатство и совершить последнее путешествие в Италию (1137), когда Лотарь и Иннокентий вступили в открытую борьбу с королем Сицилии Рожером I, упорным сторонником Анаклета. Поражение норманнов при Палермо, настоятельные увещания Бернара и особенно смерть антипапы наконец покончили с расколом.

СМЕРТЬ АНАКЛЕТА

При вести об исчезновении Анаклета радость аббата Клерво прорвалась: «Благодарение Богу, несчастный, введший Израиля в грех, поглощен смертью и низвергнут во чрево ада. Да постигнет всех, кто был подобен ему, та же кара». Единство Церкви было спасено, и Папство обязано своей победой самоотверженности, героизму простого монаха. Такое дело