Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

дорожный знак объявляет: «Тюрьма штата Калипатрия». Это внешний рубеж экологии страха Лос-Анджелеса, и на схеме Берджесса ему нет эквивалента969.

Мрачное будущее: тюрьма «Калипатрия»

«Калипатрия», открывшаяся в 1993 году, – тюрьма «уровня 4», строгого режима, в которой в настоящее время содержатся 10 процентов осужденных убийц Калифорнии, 1200 человек. Однако будка охраны у главных ворот не охраняется, как и 10 из 12 стоящих по периметру сторожевых вышек. На первый взгляд поразительное отсутствие традиционных средств наблюдения выглядит халатностью, но это преднамеренная политика. Как объясняет Дэниел Парамо, энергичный сотрудник по связям с общественностью, «начальник тюрьмы хочет исключить человеческий фактор на вышках с огнестрельным оружием; вместо этого он полагается на компанию Southern California Edison»970.

Парамо стоит перед зловещим 13-футовым электрическим забором, зажатым между двумя обычными сетчатыми ограждениями. Каждая из 15 отдельных проволочных нитей ощетинивается 5000 вольтами мощности плотины Паркер – это примерно в 10 раз превышает признанную смертельной дозу. Поставщики электрооборудования гарантируют мгновенную смерть. (Восхищенный охранник на заднем плане бормочет: «Да, поджарится как тост…»)

Первоначальный законопроект, разрешающий высоковольтное «защитное» ограждение, прошел через законодательное собрание почти без возражений. Экономные политики не испытывали никаких угрызений совести из‑за счета за электричество, который ежегодно экономил 2 миллиона долларов на оплате труда. И когда в ноябре 1993 года начальник тюрьмы без лишнего шума повернул главный рубильник, все были удовлетворены тем, что исправительная система движется вперед, без особых споров, к своему высокотехнологичному будущему. «Но, – с сожалением добавляет Парамо, – мы забыли учесть в этом уравнении людей, защищающих права животных».

Тюрьма находится к востоку от озера Солтон-Си – основного места зимовки водоплавающих птиц, – и нежно мурлыкающий высоковольтный забор сразу же стал эротическим маяком для пролетающих птиц. Местные наблюдатели за птицами вскоре узнали о количестве жертв («чайка, две совы, зяблик и длиннохвостый королевский тиранн») и сообщили об этом в Общество Одюбона. К январю «смертельный забор» «Калипатрии» стал международным экологическим скандалом. Когда съемочная группа CNN заехала на тюремную парковку, Департамент исправительных учреждений сдался и нанял орнитолога, чтобы тот помог им перепроектировать забор.

Результатом стал единственный в мире защищающий птиц от гибели экологически ответственный забор смерти. Парамо с трудом сохраняет серьезное выражение лица, указывая на инновации стоимостью 150 000 долларов: «предупреждающая проволока для любопытных грызунов, отпугивающие диких птиц дефлекторы и крошечные проходы для кроликовых сов». «Калипатрия» также построила привлекательный пруд для перелетных гусей и уток.

Хотя тюремная система теперь в мире с любителями птиц, эта неразбериха побудила могущественную Калифорнийскую ассоциацию сотрудников исправительных учреждений (CCPOA) усомниться в праве руководства «автоматизировать» работу тридцати снайперов (три смены на башню), замененных забором. Чтобы продолжить свой план по смертельной электрификации всех тюрем штата средней и максимальной безопасности (23 из 29 учреждений) в ближайшие годы, директор исправительных учреждений Джо Гомес, возможно, будет вынужден пойти на компромисс с CCPOA, которая сохранит больше тепленьких рабочих мест на сторожевых вышках.

Четыре тысячи заключенных «Калипатрии», большинство из которых из суровых гетто и баррио округа Лос-Анджелес, особо не проливали слез ни по уткам, ни по охранникам. Их жизнь полностью поглощена ежедневной борьбой за выживание в душераздирающей клаустрофобии и под вечной угрозой расового насилия. Как и вся остальная система, «Калипатрия» работает почти с двукратным превышением своей проектной мощности. Как и в переполненных окружных тюрьмах, в исправительных учреждениях штата среднего уровня безопасности переоборудованные аудитории и комнаты отдыха битком набиты грязными двухъярусными кроватями. С другой стороны, в «высококлассных» учреждениях 4‑го уровня, таких как «Калипатрия», в каждую из крошечных одноместных камер размером 6 на 10 футов (1,83 на 3,05 метра) просто втиснули второго заключенного.

Когда десять лет назад в системе было введено «содержание вдвоем», оно способствовало росту насилия и самоубийств среди заключенных. Защитники гражданских свобод осудили эту практику как «жестокое и необычное наказание», но федеральный судья подтвердил ее конституционность. Теперь большинству заключенных придется привыкнуть к мысли о том, что они проведут десятилетия или даже всю жизнь (40 процентов населения «Калипатрии» – пожизненно заключенные) в неестественной и часто невыносимой близости с другим человеком. Психологический стресс усиливается нехваткой рабочих мест в тюрьмах, из‑за чего почти половина заключенных вынуждена отбывать наказание, сидя в камерах и бесконечно смотря телевизор. Как свидетельствуют в суде поведенческие психологи, крысы, содержащиеся в таких условиях, неизменно сходят с ума и поедают друг друга.

Ликвидация приватности, вместе с подавлением контркультуры заключенных, стали явными целями тюрем «нового поколения», таких как «Калипатрия». Каждое из двадцати ее жилых помещений спроектировано как двухэтажная подкова с постом охраны напротив. Еще одна вариация знаменитой тюрьмы-паноптикума XVIII века Джереми Бентама, этот «план 270» (отсылающий к полю зрения охранников) призван обеспечить непрерывное наблюдение за поведением всех заключенных. Официальные рекламные объявления восхваляют «более безопасное и гуманное заключение» и конец «синдрома страха-ненависти», ассоциируемого с тюрьмами, которые допускают зоны неконтролируемого взаимодействия заключенных.

Однако на практике паноптикум был скомпрометирован сокращениями расходов на строительство и хронической нехваткой персонала. Хотя туалеты неприкрыто расположены посреди дворов для прогулок как символы институционального всеведения, остается все еще много слепых зон – за лестницами ярусов или в неконтролируемых кухонных зонах, – где заключенные могут мстить персоналу или друг другу. Как предупреждает Парамо посетителей, когда они подписывают зловеще сформулированный отказ от претензий, соглашаясь с политикой Калифорнии, которая не подразумевает переговоры о заложниках: «Война началась».

На протяжении четверти века в тюрьмах Калифорнии было институционализировано эпизодическое насилие между партизанскими армиями заключенных. Первоначальная ситуация на поле боя, после смерти лидера «Черных пантер» Джорджа Джексона в 1971 году, объединила Black Guerrilla Family и La Nuestra Familia (в основном латиноамериканцев Северной Калифорнии) против «Арийского братства» и базирующейся в Восточном Лос-Анджелесе «Мексиканской мафии» (EME). Сегодня также растут азиатские и центральноамериканские банды, но основное кровопролитие происходит в рамках беспощадной борьбы за власть между черными и EME.

Отчасти эта расовая война отражает недавние драматические сдвиги в составе населения Калифорнии. В 1988 году среди новых заключенных было 35 процентов черных и 30 процентов латиноамериканцев; однако к 1993 году пропорции составили 41 процент латиноамериканцев и 25 процентов черных. В результате в системе теперь наблюдается небольшое латиноамериканское большинство (хотя чернокожие остаются самой многочисленной группой в «Калипатрии»). Сообщается, что EME использовала это новое влияние – как внутри, так и за пределами тюрьмы, – чтобы атаковать монополию черных на продажу крэка. Агент криминальной разведки в «Калипатрии» утверждает, что недавняя смерть Джо Моргана – легендарного основателя EME и некогда тюремного авторитета – расчистила путь для более молодого, более безжалостного руководства.

В случае «Калипатрии» последнее столкновение между чернокожими и латиноамериканцами произошло в июле 1995 года, когда 13 заключенных получили ножевые ранения. Один из охранников описал эту драку, которая, по-видимому, началась на центральной кухне и распространилась на жилые блоки, как «EME, заставших Crips врасплох». В результате тюрьма была закрыта на четыре месяца, а комнаты отдыха были покинуты как слишком опасные для совместного использования. Парамо хранит в своем кабинете коллекцию некоторых из захваченных видов оружия, в том числе нечто напоминающее обсидиановый кинжал. Но на самом деле это заточка, сделанная из расплавленных черных мусорных мешков.

Чтобы справиться с такими вспышками, тюрьмы высшего уровня Калифорнии ввели новые жесточайшие санкции. Например, каждое учреждение теперь имеет собственное внутреннее подразделение SWAT – или Специальную группу реагирования на чрезвычайные ситуации, – способное противостоять вспышкам насилия с помощью ошеломляющей огневой мощи и опыта военизированных операций. Эти элитные подразделения получили широкое признание за предотвращение массовых убийств заключенных, подобных тому,