Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

угол Голливудского бульвара и Вайн-стрит) как туристических святынь. Этот «целлулоидный Лурд» был тонкой полоской красоты между неприступным великолепием холмов и разбитыми надеждами равнин.

Но за последнее поколение, когда настоящий Голливуд превратился из живописной разрухи в гипертрофированные трущобы, даже ритуалы прекратились, а фасад рухнул. Социально-экономический упадок Голливуда наглядно иллюстрируют результаты переписи населения одного из его основных районов: области к востоку от Вайн-стрит и к северу от Сансет, где находятся такие достопримечательности, как Capitol Records, CBS, театр «Пантаджес» и «Голливуд-Палладиум». В 1940 году 84 процента населения составляли рожденные здесь белые, а средний доход был лишь немного ниже, чем в округе Лос-Анджелес в целом. В течение следующих двадцати лет ситуация в регионе в целом оставалась прежней, хотя к 1960 году средний доход снизился до 82 процентов среднего по округу. Сегодня, после трех десятилетий дальнейших изменений, население в основном состоит из недавних иммигрантов из Мексики и Сальвадора, а доход семьи составляет всего 47 процентов среднего – это хуже, чем в большинстве районов Южного Централа Лос-Анджелеса924.

Водораздел был пройден в 1992 году, когда «люди-блохи» из кошмара Натанаэля Уэста действительно устроили бунт после решения по делу Родни Кинга. Однако, в то время как бедняки в остальной части города грабили обувные магазины и супермаркеты, голливудские низшие слои общества, вдохновленные извращенным культом знаменитостей, ворвались в музей игривого нижнего белья Frederick’s и украли трусики Мадонны. (Несмотря на огромную награду, украденное нижнее белье все еще на свободе.) Как жаловался один из кандидатов в местный Совет, «Голливуд должен быть машиной грез, а не кошмаром, которым он стал»925.

Поскольку обнищание Голливуда разрушило историческую связь между означающим и означаемым, постепенно стало возможным представить возрождение ГОЛЛИВУДА! в более богатом, более безопасном районе. Поэтому компания Disney создала в Орландо потрясающий мираж в стиле ар-деко золотого века MGM, а их главные конкуренты из MCA ответили собственными идеализированными версиями Голливудского бульвара и Родео-драйв в Universal Studios Florida. (Matsushita тем временем купили фильмотеку MGM, которая содержит некоторые из самых священных воплощений мифического ГОЛЛИВУДА!)

Переезд Disney и ГОЛЛИВУДА! во Флориду, конечно же, еще больше понизил стоимость недвижимости в Голливуде в реальном времени. После ожесточенных боев с местными домовладельцами и мелкими бизнесменами, неспособными нести дополнительное налоговое бремя, основные землевладельцы Голливудского бульвара добились одобрения городского Совета на косметический ремонт стоимостью 1 млрд долларов. Согласно их плану «голливудизации Голливуда», бульвар должен был превратиться в закрытый тематический парк, на обоих концах которого располагались бы развлекательные мегакомплексы. Бедные близлежащие районы должны были быть отгорожены от бульвара до тех пор, пока их не облагородят или не снесут. Но пока застройщики все еще вели переговоры с потенциальными инвесторами (в том числе миллиардерами братьями Басс из Форт-Уэрта), MCA выбила почву из-под ног у программы восстановления Голливуда, объявив, что близлежащий налоговый анклав Юниверсал-Сити построит параллельную городскую реальность под названием CityWalk.

Спроектированный мастером иллюзий Джоном Джерди, CityWalk представляет собой «идеализированную реальность»: знаковые черты Голливуда, а также Ольвера-стрит и Мид-Уилшир, синтезированные в «легкие, небольшие кусочки» для потребления туристами и местными жителями, которым «не нужно испытывать волнение, уклоняясь от пуль… в стране третьего мира», в которую превратился Лос-Анджелес. CityWalk включает в себя образцы стилей миссионерского возрождения, ар-деко, обтекаемого модерна и лос-анджелесской вернакулярной архитектуры (сеть ресторанов Brown Derby), а также 3D – рекламные щиты, «огромного синего Кинг-Конга, висящего на 20-метровом неоновом тотемном столбе» и пост шерифа для обеспечения безопасности. Чтобы смягчить ощущение искусственности в этой смеси, Джерди предложил добавить «патину времени» и «щепотку зернистости»:

Используя декоративную хитрость, дизайнеры планируют обернуть новую улицу в плащ истории быстрого изготовления – ко дню открытия некоторые здания будут окрашены так, чтобы было понятно, что в них уже когда-то жили. Обертки от конфет будут вмонтированы в мозаичный пол, как будто их выбросили предыдущие посетители926.

С момента открытия CityWalk в 1993 году планы по реконструкции Голливуда более или менее провалились. Даже приукрашенный и диснеефицированный, настоящий бульвар никак не может конкурировать с платонически идеальным типом на частном холме Universal927. Как MCA постаралась подчеркнуть, CityWalk – это «не торговый центр», а «революция в городском дизайне», монументальное упражнение в социологической гигиене. Но критики задаются вопросом, не является ли он архитектурным эквивалентом нейтронной бомбы: городом, лишенным всего жизненного опыта. «Неужели мы настолько потеряли Лос-Анджелес как настоящий город, – задается вопросом историк Кевин Старр, – что нам нужен такой уровень социального контроля, чтобы получить хоть что-то, напоминающее городской опыт?»928

7. Оззи и Харриет в аду

Золотые деньки в каньоне закончились плохо.

Кем Нанн. Королева Помоны (1992)

Когда-то давно тихий городок, воспетый на миллионах картинных открыток, купался в золотом сиянии своих садов. Его официальным лозунгом было «Место богатства, здоровья и изобилия». В 1920‑х годах он был известен как «Королева цитрусового пояса», обладая одним из самых высоких уровней дохода на душу населения в стране. В 1940‑х годах он был настолько образцово среднеклассовым – реальным аналогом родного города Энди Харди, – что Голливуд использовал его в качестве испытательной лаборатории для проверки типичных реакций аудитории на новые фильмы. В 1950‑х годах он стал пригородом для тысяч «отцов, которые лучше знают» в накрахмаленных белых рубашках.

Теперь его почти заброшенный центр окружен акрами пустырей и оставленных домов. («В конце концов единственными покупателями, которых можно было увидеть, были пьяницы, выстроившиеся в утренней очереди за спиртным перед аптекой Thrifty’s»929.) Его главный работодатель – аэрокосмическая корпорация – снялся с места и переехал в Тусон. Клуб 4H был заменен местными франшизами банд Crips и Bloods. С 1970 года почти 1 процент населения был убит. Более того, шесть человек, включая четырех подростков, были убиты за один 36-часовой отрезок времени в январе 1997 года930.

«Он» – это Помона, четвертый по величине город округа Лос-Анджелес (население 134 000 человек). Хотя Помона, согласно устаревшей картографии Берджесса, является «районом бунгало» в «пригородной зоне», она демонстрирует большинство патологий, обычно связанных с обветшалым внутренним городом. Как и в вымышленном пригороде Робледо у Батлер, в Помоне рай превратился в ад. «На окнах тракт-хаусов в стиле „Синдерелла“ [навешены] железные решетки», и что «показывают в Помоне» сейчас, так это хаос и отчаяние931.

То, что сейчас показывают, – это хаос

Уровень бедности в Помоне превышает уровень бедности в Лос-Анджелесе, а уровень убийств в плохие годы приближается к уровню Окленда или Балтимора. Плотность членов банд в процентном отношении к подростковому мужскому населению является одной из самых высоких в стране. По результатам опроса 828 общин, проведенного в 1993 году, Помона заняла одиннадцатое место с конца в стране по уровню благополучия и здоровья детей. В некоторых школах 80 процентов учеников настолько бедны, что могут претендовать на бесплатные школьные обеды. Каждый год треть выпускников Объединенного школьного округа Помона не заканчивают школу, что в десять раз превышает долю отчисленных в соседнем Клермонте932.

Тем временем годы реконструкции города оставили его центр столь же заброшенным, как и миниатюрный Детройт, в то время как его самое гордое достижение – субсидируемое налогами строительство обнесенного стеной района для людей с высоким доходом, известного как Филипс-Ранч, – только усугубило чувство бесправия в более бедных районах, таких как «Остров», «Город грехов» и «Флэтс». Хотя последний мэр был латиноамериканцем (а также мормоном и республиканцем), реальная власть в этом сообществе, на 65 процентов состоящем из латиноамериканцев и чернокожих, по-прежнему прочно монополизирована англоамериканской бизнес-элитой – внуками тех давно покинувших Помону