Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

окружения. В своем уединении в Шатийоне «он стал ужасом матерей и молодых женщин; друзья боялись, как бы он не обратил их друзей». Страстный обращатель, он понимал только жизнь в монастыре и увлек своих братьев за собой в аббатство Сито (1113-1114).

Там он был восхитительным монахом, можно даже сказать, идеальным монахом, трудясь одновременно духом и телом, владея серпом с умением, которое принесло ему репутацию «превосходного жнеца». Но он стремился сам создать особую систему монашеской жизни, и 25 июня 1114 года он обосновался в невозделанной и дикой долине Клерво. «Келья, которую он занимал в новом монастыре, походила, как говорит аббат Вакандар, на тюрьму. Лестница, своей кривизной, захватывала ее в угол. В этом углу он устроил свою кровать, где кусок дерева, покрытый соломой, служил ему подушкой. Под скатом крыши, в стене, которая его поддерживала, был вырублен на высоте одного фута от пола единственный стул в келье. Когда он хотел сесть или встать, ему приходилось наклонять голову, чтобы не удариться о балки. Оконце служило окном». Здесь властелин христианской Европы прожил более тридцати лет и умер.

Первое дело святого Бернара – это монах-цистерцианец, устав Сито.

МОНАХ-ЦИСТЕРЦИАНЕЦ

Монах-цистерцианец должен как можно меньше соприкасаться с внешним миром. Аббатство этого ордена строится предпочтительно вдали от городов, в диком и труднодоступном месте. Клерво не может, подобно Клюни, обладать всякого рода собственностью. Устав запрещает ему приобретать церкви, деревни, сервов, общественные печи, мельницы – все то, что составляет сеньориальный домен, источник политической власти. Цистерцианское аббатство законно эксплуатирует только собственность, полезную для ручного труда монахов: поля, виноградники, луга и леса. Монахам абсолютно запрещено торговать и продавать в розницу продукты своих земель. Не менее строго запрещено принимать на себя попечение о душах, то есть обслуживать приходскую церковь или часовню. Избегая общения с мирянами, цистерцианцы будут остерегаться открывать школу и допускать чужаков к обучению в ней. И здесь различие с клюнийской системой разительно. Боятся всего, что открывает ум внешнему миру, веку, мирским вещам. Не доверяют книгам, литературе и науке. Монах, виновный в сочинении стихов, переводится в другой дом. Конверзы, которые, однако, не являются истинными монахами, не могут держать книг в руках. Им довольствуются заучить наизусть Отче наш, Символ веры, Miserere и Аве Мария. Чистым душам достаточно акта веры.

АСКЕТИЗМ В КЛЕРВО

Возвращение к аскетизму характеризует устав Клерво, как и устав других конгрегаций, порожденных Реформой. Целомудрие, послушание, молчание, личная бедность становятся нерушимыми обязательствами. Одна из самых серьезных провинностей, которые может совершить монах-цистерцианец, – это быть собственником: монах-собственник, приравненный к поджигателю или вору, подлежит отлучению. Не только мясо в Клерво запрещено, но и овощи с жиром не дозволены, и даже больные не едят мяса в пост и по субботам. Ни белого хлеба, ни пряностей, редко рыбы, очень мало вина. Первые сподвижники святого Бернара часто едят блюда из буковых листьев. Они живут на горохе, чечевице и других овощах без приправ. И эту бедную кухню готовят сами монахи, каждый из них по очереди является поваром. Дополнительные порции пищи, или питансы, принятые в Клюни в некоторые дни недели, строго запрещены. Чтобы лечь, цистерцианцы бросаются одетыми на свою кровать в общем дортуаре без келий, который, разумеется, не отапливается. Кровать состоит из подушки, двух одеял и тюфяка. Матрас – клюнийское установление: в Клерво он разрешен только для больных, в виде исключения.

Одежда цистерцианца отличается от черной рясы клюниста: она серая, того оттенка шерсти, который не подвергался окраске. Абсолютно запрещено носить меховую рясу, шерстяную рубашку, капюшон, перчатки и сапоги, как это делали столь многие аббаты и монахи старых конгрегаций. Та же строгость принципов распространяется на богослужебные церемонии. Цистерцианцы поют в унисон без сопровождения органа. Из их церкви беспощадно изгоняется все, что воздействует на глаза, на чувства, все, что может отвлечь монаха от созерцания и молитвы. Стены голы; ни узорчатых плит, ни мозаики, ни цветных витражей, ни настенной живописи. Никакой скульптуры: терпим только крест, да и то не хотят больших золоченых или посеребренных крестов. Шелковые облачения запрещены, даже в больших церемониях. Снаружи каменные башни запрещены: их надо строить из дерева и придавать им скромные размеры. Разрешены только маленькие колокола. Наконец, в аббатских церквях позволено будет хоронить, из лиц, чуждых ордену, только королей, королев, архиепископов и епископов.

КЛЕРВО И КЛЮНИ

В сущности, Клерво в своих началах – живая сатира на Клюни. Клерво – образцовое аббатство, новое творение, противопоставленное старой монашеской системе. Моральное преобладание, религиозный престиж вскоре перешли от клюнистов к цистерцианцам. Бернар способствовал победе Клерво рвением своей пропаганды, отстраняя всеми силами монахов других орденов, призывая цистерцианцев занять епископские кафедры. Конкуренция, в конце концов, законная; он действовал так, как всегда, только под влиянием своего христианского убеждения. Пыл, иногда довольно резкий, с которым он боролся против соперничающего аббатства, тем лучше оттенял чувства дружбы, которые он не переставал питать к его главе, Петру Досточтимому, реформатору практического смысла и мягкого нрава. Взаимная привязанность двух монахов победила инциденты, которые, казалось, лучше всего могли ее поколебать.

ПЕТР ДОСТОЧТИМЫЙ

Петр удержал в Клюни молодого кузена святого Бернара, Роберта, которого аббат Клерво любил особой нежностью. Тот жаловался горько, но взял реванш, отобрав в острой борьбе у клюниста Лангрское епископство, чтобы отдать его цистерцианцу. Конфликт обострился, когда клюнийские монахи Жиньи в Бургундии вооруженной рукой разрушили приорат Сито. Однако главы двух орденов продолжали свою дружескую переписку; похвальное согласие, обязанное меньше умеренности Бернара, чем необычайному терпению Петра Досточтимого: «Кто сможет когда-либо погасить нежную привязанность моего сердца к вам, – писал тот, – если столько бурь до сих пор не смогли этого сделать, и наша дружба устояла попеременно против потока соперничества наших орденов и бури Лангра? «Я всегда старался поддерживать доброе согласие между моими братьями и вашими и, если возможно, сливать все сердца в совершенной любви. Публично, в частности, в наших больших собраниях капитулов, я никогда не переставал трудиться над уничтожением этой ржавчины зависти и враждебности, которая тайно разъедает наши внутренности».

АПОЛОГИЯ

Бернар тоже захотел показать, что он не движим никакой злобой против Клюни, и написал между 1123 и 1125 годами «Апологию», где протестует в своей любви ко всем монашеским уставам. Он называет «фарисеями» монахов, которые говорят с пренебрежением о других уставах, и сам восхваляет великолепными словами единство регулярной Церкви «в разноцветной и бесшовной тунике». Но предмет увлекает его, и он не может удержаться от того, чтобы не бичевать с своей саркастической живостью привычки к изнеженности и роскоши бенедиктинцев. Он не нападает на их нравственность, но на их метод религиозной жизни, их отвращение