Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

монастыри, где каноники и канониссы соперничали в рвении и изобретательности в практике аскетизма. Пожертвования частных лиц и королей стекались потоком. В короткое время дом Норберта, осыпанный деньгами и землями, приобрел мирское могущество, которого его основатель, нищенствующий апостол, не желал и не предвидел.

Эта популярность каноников-регуляров святого Августина облегчила задачу тех, кто предпринял обращение старых капитулов. Однако они встречали такие трудности, что менее упорные реформаторы потеряли бы мужество. Кафедральные капитулы, особенно в больших городах, были столькими нитями связаны с феодальным миром, что часто приходилось применять насилие, чтобы заставить их изменить образ жизни. Некоторые эпизоды этой борьбы позволят судить о страсти, которую вкладывали в нее заинтересованные лица, об участии, которое принимали в ней публичные власти, и о глубоком волнении, которое она вносила в умы.

КАПИТУЛЬНАЯ РЕФОРМА В ПАРИЖСКОМ НОТР-ДАМЕ.

Когда захотели коснуться устройства капитула Нотр-Дам де Пари, спровоцировали кризис одновременно религиозный и политический, из которого чуть не произошел открытый разрыв между Церковью и Государством (1128). Епископ Парижа Этьен де Санлис, восторженный поклонник реформы святого Августина, высказал намерение ввести в свой капитул монашествующих из Сен-Виктора, чтобы постепенно урегулировать его. Архидиаконы и каноники, враждебные всякому преобразованию, сопротивлялись, ссылаясь на авторитет короля Людовика Толстого, который вмешался. Тот полагал, и не без оснований, что реформированный капитул, проникнутый монашеским духом, будет менее зависим от Королевской власти и что он больше не сможет, как в прошлом, распоряжаться в нем как хозяин достоинствами и пребендами. Поэтому он решительно воспротивился планам епископа Парижа. Этьен де Санлис, упорствуя в своем замысле, был лишен королевской опеки, то есть права распоряжения своими мирскими владениями; на что он ответил наложением интердикта на свою епархию.

Конфликт обострялся. Епископ, изгнанный со своей кафедры, лишенный доходов, даже с угрозой для жизни, должен был бежать к цистерцианцам. Его друзья и сторонники также подверглись преследованиям. Тогда святой Бернар, чьим учеником он был, потерял терпение и обвинил Людовика Толстого перед всем христианским миром как систематического противника религиозного прогресса. Поддерживаемый таким человеком, Этьен не поколебался подать апелляцию папе на решение короля и потребовал быть судимым третейским судом, составленным из святого Бернара и нескольких аббатов – сторонников реформы. Но он требовал предварительно, чтобы Людовик VI полностью восстановил его во владении его епископскими имуществами. Король отказался. Ни мольбы, ни угрозы не смогли его склонить, что тем более объяснимо, что римский двор, хотя и одобряя рвение святого Бернара и реформистов, тем не менее предоставил королю Франции снятие интердикта, наложенного на парижское епископство.

УБИЙСТВО ПРИОРА СЕН-ВИКТОРА.

Мы не знаем точно, чем закончилась борьба, пошел ли епископ на уступки или Людовик смирился перед святым Бернаром. Известно лишь, что Этьен де Санлис вернул себе милость и что предпринятая им реформа не состоялась. Капитул Нотр-Дам остался таким, каким он был с древнейших времен. Но ссора имела кровавый эпизод.

В 1133 году, когда аббат Сен-Виктора и его приор Тома возвращались вместе с епископом Парижа из аббатства Шелль, где они восстановили правило, люди, устроившие засаду у дороги в нескольких шагах от замка Гурне, набросились на беззащитных путешественников и зарезали приора Сен-Виктора. Скоро узнали, что убийцами были родственники и приближенные некоторых архидиаконов Нотр-Дама. Правосудие короля и епископов проявило удивительную медлительность в розыске и наказании убийц. Святой Бернар и папа Иннокентий II с горечью констатировали это. Дело в том, что великое аббатство каноников-регуляров возбудило против себя многочисленные и могущественные антипатии, злобу всех светских капитулов, которые оно возродило против их воли, лишив их владений, и опасения, которые оно внушало тем, кого угрожало постичь той же участи.

РЕФОРМА В СЕНТ-ЖЕНЕВЬЕВ.

Светские каноники Сент-Женевьев де Пари, гордые своими древними привилегиями и значением своих реликвий, богато наделенные благочестием верующих, были в первых рядах тех, кто отказывался подчиниться правилу святого Августина. В 1147 году реформисты, возмущенные их поведением, поспешили воспользоваться любопытным инцидентом, вызванным прибытием в Париж папы Евгения III незадолго до отъезда Людовика VII во второй крестовый поход. Папа в сопровождении короля вошел в Сент-Женевьев, чтобы отслужить там службу. Каноники велели расстелить перед алтарем великолепный шелковый ковер, чтобы понтифик мог распростереться на нем в молитве. Окончив молитву, Евгений III вошел в сакристию, где должен был облачиться в священнические одежды. Тем временем люди из его свиты, «римляне», унесли ковер, говоря, что древний обычай позволяет им оставить его себе. Возмущенный протест людей Сент-Женевьев; ткань, которую они хотят вырвать из их рук, разрывается в клочья, и обе стороны избивают друг друга палками. Людовик VII, привлеченный криками и шумом, пытается разнять бойцов: он и сам получает удары в свалке. Папа, увидев своих слуг с разорванной одеждой, избитыми лицами, требующих возмездия, жалуется с досадой и просит у короля скорого правосудия. «Кому же мне жаловаться, пресвятой отец, – отвечает Людовик VII, – и кто мне свершит правосудие? ибо в тот момент, когда я вмешался, я и сам испытал гнев этих безумцев. Вы имеете в руках власть вязать и решить, накажите их сами, как они заслуживают».

Король и папа, в конце концов, согласились в необходимости урегулировать капитул Сент-Женевьев. Условились, что каноники будут лишены своих пребенд путем их вымирания: «ибо среди них были люди знатные и ученые, которым трудно было внезапно отнять средства к существованию». Тем временем нужно было обеспечить богослужение: Людовик VII постановил, что этим займутся каноники-регуляры Сен-Виктора. Но трудно было ввести их в церковь и преодолеть сопротивление светских клириков. Прошел целый год, прежде чем перемена могла совершиться. Король за это время отправился в Иерусалим. Это был регент королевства Сюжер, который 24 августа 1148 года ввел викторинцев в Сент-Женевьев и торжественно благословил их нового аббата. Им были переданы колокол, капитульный зал, трапезная. Потребовав также передать святилище и его сокровищницу, лишенные владения клирики унесли золото с раки святой Женевьевы и отказались расстаться с далматикой святого Петра, одной из своих драгоценнейших реликвий. Когда их выгнали, все не кончилось. Они не только упорствовали в сохранении за собой внешних владений капитула, но и подвергали викторинцев тысячам притеснений, осыпая их оскорблениями и угрозами. Их слуги, их приспешники входили ночью в церковь, и когда регуляры отправлялись в хор петь утреню, вокруг них поднимали такой шум, что они не слышали друг друга. Королевскому правительству пришлось занять церковь солдатами. Сам Сюжер пришел однажды, когда беспорядок достиг предела, и пригрозил буянам выколоть им глаза и отрубить члены. С тех пор водворилось спокойствие, и монахи Сен-Виктора смогли совершать службы.

ИНЦИДЕНТ В СЕН-КОРНЕЙ ДЕ КОМПЬЕНЬ.

Инциденты того же рода сопровождали преобразование светского капитула Сен-Корней де Компьень (октябрь 1150), одной