Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

с самым острым в стране дефицитом жилья арендаторы, опасаясь выселения, неохотно прибегают к конституционной защите от незаконного обыска или конфискации. Как крестьян в мятежной деревне, их регулярно останавливают и обыскивают без веской причины, а в их дома вламываются без ордера суда. В нескольких жилых комплексах доступ для посторонних ограничен постами охраны, а жители должны предоставлять списки частых посетителей. И, как и в других крупных городах, федеральные правила «один проступок – и ты на улице» позволяют управляющим выселять ни в чем не повинных арендаторов федерально субсидируемого жилья за преступления, совершенные их родственниками или гостями: политика коллективного наказания, похожая на ту, что давно практикуется израильтянами на Западном берегу909.

4. Полумесяцы репрессий

Зонирование может подавить преступность, с которой полиция не могла справиться раньше.

Полицейский из полиции нравов Лос-Анджелеса (1993)

В оригинальной диаграмме Берджесса «кусочки пирога», или «полумесяцы», представляющие этнические анклавы (Дойчланд, Маленькая Сицилия или «Черный пояс») и специализированные архитектурные экологии910 («апарт-отели» или «район дуплексов»), вклиниваются в концентрическую социально-экономическую структуру города. В современном мегаполисе Лос-Анджелесе появляются новые виды анклавов, которые сопровождаются милитаризацией ландшафта. За неимением общепринятого названия мы могли бы назвать их «районами социального контроля». Они объединяют санкции уголовного или гражданского кодекса с планированием землепользования, чтобы создать то, что Мишель Фуко, несомненно, признал бы еще более высокой стадией в эволюции «дисциплинарного порядка» современного города. Растущие как сорняки на конституционно нейтральной территории, районы социального контроля Южной Калифорнии можно различить в соответствии с их конкретными юридическими способами навязывания пространственной «дисциплины».

«Районы социального контроля»

Районы предотвращения, где сейчас ведется борьба с граффити и проституцией в отдельных кварталах Лос-Анджелеса и Западного Голливуда, расширяют традиционные полицейские полномочия по борьбе со злоупотреблениями (юридическая основа любого зонирования) с опасных бизнесов на опасное поведение. Финансируемые за счет штрафов (за преступления, связанные с проституцией) или специальных налогов с продаж (например, на аэрозольные краски), они направляют дополнительные ресурсы правоохранительных органов на решение конкретных социальных проблем. Пойдя на шаг дальше, руководители бизнеса в Маленьком Токио и Голливуде предложили создать самооблагаемые «районы улучшения», которые могли бы нанимать частную охрану в дополнение к полиции. Излишне и говорить, что это еще больше разрушит и без того нечеткую границу между государственной и частной полицией в Лос-Анджелесе.

Более того, после беспорядков 1992 года полиция Лос-Анджелеса усилила программы предотвращения преступности вмешательством в процесс зонирования. Используя компьютерное программное обеспечение для выявления очагов проституции, мелкой преступности и употребления наркотиков, полиция теперь регулярно накладывает вето на разрешения на строительство и работу предприятий, «притягивающих преступность». «Большинство полицейских начальников не хотят новых баров в своем районе, новых точек продажи спиртного или новых танцевальных залов», – объяснил представитель полиции «Лос-Анджелес таймс». «Что происходит на деле – так это возросший интерес полиции к использованию законов о зонировании как средства для остановки деятельности этих бизнесов, когда у них возникают проблемы». Полиция Лос-Анджелеса считает это логическим продолжением «полицейской работы с населением», но некоторые лидеры латиноамериканских общин жалуются, что на самом деле это дискриминация испаноязычного бизнеса, такого как мясные рынки и tiendas (продуктовые магазины на углу), которым продажа спиртного необходима, чтобы быть безубыточными. Вместо этого любители выпить просто делают покупки в супермаркетах911.

Районы усиления, представленные по всей Южной Калифорнии «зонами, свободными от наркотиков» и «зонами, свободными от банд» вокруг государственных школ, добавляют дополнительные федеральные или государственные наказания («усиления») за преступления, совершенные в определенном радиусе от государственных учреждений. В других случаях новые законы, направленные на конкретные группы и места, криминализируют законное в иных случаях поведение. Например, в качестве условия испытательного срока проституткам запрещается посещать некоторые районы, обозначенные на выданных им картах, включая Голливуд, Южный Централ и долину Сан-Фернандо, где их могут арестовать просто за то, что они идут по улице. В Коста-Месе (округ Ориндж) проституток еще больше унижают, конфискуя их одежду после ареста. Из тюрьмы их выпускают в хлипких комбинезонах из белой бумаги912.

От ограничения в остальном законного поведения группы всего один шаг до районов сдерживания, предназначенных для карантина потенциально эпидемических социальных проблем или, что чаще, социальных типов. В Южной Калифорнии к нежелательным элементам относятся самые разные существа – от нелегальных иммигрантов-насекомых, средиземноморских плодовых мух, до бездомных. С начала 1980‑х годов Лос-Анджелес пытался предотвратить распространение картонных «кондоминиумов» в прилегающих муниципальных округах или в более престижных районах центра города, «сдерживая» (официальный термин) бездомных людей в пределах 50-квартальной зоны их расселения. В 1996 году городской Совет формализовал статус-кво, объявив часть тротуаров, где ночуют бездомные, официальной «спальной зоной». В то время как суповые кухни и миссии готовятся к новой волне бездомных в связи с недавними реформами социального обеспечения на уровне штатов и федеральном уровне, полиция Лос-Анджелеса продолжает свою традиционную политику – держать людей, живущих на улице, в границах самой большой в стране «богадельни» под открытым небом.

«Район для сдерживания бездомных»

Противоположностью сдерживанию является формальное исключение групп-изгоев из общественного пространства или даже за пределы города. Тактика порой бывает изобретательной. Например, в Анахайме поддерживаемая городом гражданская группа Operation Steer Clear сбросила тонны бычьего навоза в местных парках в надежде, что вонь отпугнет наркоторговцев и членов банд. Точно так же в ряде городов Саутленда, включая «Народную Республику» Санта-Моника, приняли «антикемпинговые» постановления с целью изгнать бездомных с глаз долой. Поскольку такие постановления об исключении просто сметают стигматизированную социальную группу на порог следующей общины, каждый следующий город, как по цепной реакции, принимает аналогичные законы, чтобы не превратиться в региональный эквивалент человеческой свалки.

Аналогичным образом, Лос-Анджелес и еще два десятка небольших городов использовали широкомасштабные гражданские судебные запреты (конституционность которых была подтверждена Верховным судом Калифорнии в январе 1997 года), чтобы помешать бандам собираться в парках или на углах улиц. Хотя один высокопоставленный чиновник полиции Лос-Анджелеса жаловался, что эти «зоны, свободные от банд» лишь способствуют распространению активности банд в прилегающие районы, они пользуются большой популярностью среди окружных прокуроров и членов городских Советов, которым нравится имидж решительных действий и всеобъемлющего сдерживания, создаваемый этими судебными запретами913. Типичный пример: судья из Лос-Анджелеса запретил парням из банды «18‑й улицы» в одном из районов «общаться на виду у всех» в группах больше двух человек, даже у себя во дворе. Он также ввел для несовершеннолетних членов банды комендантский час после 8 часов вечера и запретил пользоваться сотовыми телефонами и пейджерами. Кроме того, он запретил членам «18‑й улицы» свистеть на публике – по утверждению прокурора города, этот способ подачи сигналов используется для поиска наркоторговцев914.

Как отмечают борцы за гражданские права, стратегия округов социального контроля наказывает людей, даже при отсутствии преступления, просто за принадлежность к группе. Более того, «криминализация статуса» подпитывает фантазии среднего класса о природе опасных классов. И страшные фантазии растут как в теплице. Например, в середине 1980‑х годов призрак Коттона Мэзера внезапно появился в пригородах Южной Калифорнии. Утверждения о том, что местные детские сады на самом деле являются шабашами сатанинских извращенцев, вернули суды в XVII век. В ходе судебного процесса по делу о растлении малолетних в дошкольном учреждении Макмартин – самого длительного и дорогостоящего процесса такого рода в истории Америки – дети давали показания об учителях-растлителях, летающих на