Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

назад озеро было осушено для строительства метро, местный художник создал огромный коллаж из нескольких десятков ржавых пистолетов, которые он извлек со дна озера.

По их собственному признанию, перегруженные городские подразделения полиции Лос-Анджелеса не в состоянии отслеживать все трупы на улицах, не говоря уже о том, чтобы бороться с обычными кражами со взломом, угонами автомобилей и организованным бандитским рэкетом899. Подобно жителям Пасадены в 2024 году из романа Октавии Батлер, нынешние обитатели переходной зоны предоставлены сами себе. Не имея ресурсов или политического влияния более богатых районов, они обратились к мистеру Смиту и мистеру Вессону, чьи имена следуют за словами «охраняется…» на самодельных табличках, украшающих скромные дома по всему Южному Централу и Мид-Сити Лос-Анджелеса.

«Зона свободного огня»

Владельцы трущоб тем временем ведут собственную политику террора против наркоторговцев, мелких преступников и арендаторов-неплательщиков. Столкнувшись с законами «нулевой терпимости», разрешающими конфискацию или уничтожение имущества, используемого для продажи наркотиков, они нанимают собственные отряды головорезов и вооруженных наемников для «уничтожения» преступности на своих территориях. Вскоре после беспорядков 1992 года репортер «Таймс» Ричард Колвин сопровождал одну из таких бригад во время лихого набега на районы Уэстлейк, Венис и Панорама-Сити.

Руководимый «солдатом удачи» по имени Дэвид Ройбал ростом 6 футов 3 дюйма (191 см) и весом 280 фунтов (127 кг), этот отряд службы безопасности был широко известен среди домовладельцев своей действенной жестокостью. Подозреваемые наркоторговцы и их клиенты, а также арендаторы, имеющие задолженность по арендной плате, и другие нарушители прав арендодателей были физически вытеснены из зданий под угрозой применения оружия. Тех, кто сопротивлялся или хотя бы жаловался, избивали без всякой жалости. Во время рейда в Панорама-Сити несколькими годами ранее «Ройбал и его команда арестовали так много жителей и сквоттеров за наркотики, что им пришлось превратить комнату отдыха в камеру временного содержания и приковать арестованных наручниками к забрызганной кровью стене». Полиция Лос-Анджелеса знала об этой частной тюрьме, но игнорировала протесты жителей. Завистливый полицейский сказал Колвину: «Если бы мы могли делать то, что делают эти охранники, мы бы запросто избавились от проблемы преступности»900.

Ройбал и его банда напоминают так называемых matadors, или наемных стрелков, которые патрулируют кварталы бразильского среднего класса и часто, пока полиция намеренно отворачивается, казнят закоренелых преступников, даже мальчишек-беспризорников. Их общий девиз заключается в том, что «они доводят дело до конца, когда все остальное не срабатывает». Как хвастался один из самых агрессивных конкурентов Ройбала:

Кто-то должен править, и когда мы там, мы правим. Когда кто-то умничает, мы швыряем его прямо на пол, на глазах у всех его друзей. Мы надеваем на них наручники и пинаем их, а когда приезжают парамедики и их кладут на носилки, мы говорим: «Ну давай, подай на меня в суд»901.

Помимо этих наемных головорезов, во внутреннем кольце также развилась обширная кустарная промышленность по производству кованых прутьев и решеток для защиты домов. По оценкам, в 100 000 городских домов, словно клетки в человеческом зоопарке, на всех дверях и окнах установлены «решетки от взлома». Как в фильме Джорджа Ромеро, семьи рабочего класса теперь запираются на ночь от зомбифицированного города. Как сказал один из жителей «Лос-Анджелес таймс»: «Решетки заставляют меня чувствовать себя в собственном доме как в тюрьме. Но иногда в интересах безопасности приходится делать то, что не нравится». Однако такая безопасность может оказаться жестокой иллюзией. По оценкам пожарной службы Лос-Анджелеса, по крайней мере половина зарешеченных домов города не имеет требуемых по закону быстроразъемных механизмов, которые позволяют жителям покинуть здание в чрезвычайной ситуации. Результатом стала недавняя эпидемия ужасных пожаров, в которых целые семьи, оказавшиеся в ловушке, сгорали заживо в своих бунгало или квартирах902.

Тюремная камера находит множество других архитектурных отсылок в центре города после бунта. Еще до восстания Родни Кинга большинство винных магазинов и магазинов бытовой техники, взяв пример с ломбардов, полностью закрыли свои кассовые стойки клетками, иногда с картонными фигурками полицейских в натуральную величину, размещенными у окна. Даже местные грязные забегаловки начали обменивать гамбургеры на деньги через пуленепробиваемые акриловые турникеты. Теперь тот же дизайн – назовем его эстетикой «Бринкс»903 – распространился на офисы социальных служб и больницы. В свете недавних сокращений программ социального обеспечения и медицинских услуг, а также круглосуточного ожидания в очередях за социальными пособиями или неотложной медицинской помощью904, округ стремился защитить сотрудников от общественного гнева посредством комплексной установки металлоискателей, видеомониторов, выпуклых зеркал наблюдения, тревожных кнопок, стульев, прикрученных к полу, и «кабин для собеседований, разделенных толстыми, небьющимися стеклянными перегородками». Неудивительно, что защитники прав бедных осудили эту параноидальную среду, в которой к матерям, получающим социальное обеспечение, относятся как к опасным заключенным в тюрьме строгого режима905.

Школы также стали больше похожи на тюрьмы. Даже несмотря на то что расходы на образование на душу населения во многих местных школьных округах резко сократились, скудные ресурсы направляются на укрепление школьных территорий и наем большего количества вооруженных сотрудников службы безопасности. Подростки горько жалуются на переполненные классы и деморализованных учителей, на приходящие в упадок кампусы, которые стали не более чем дневными центрами содержания под стражей для брошенного поколения. Многие ученики буквально заперты в школьные часы, в то время как новые законы о дневном комендантском часе, нарушение которых влечет за собой суровые наказания для родителей, позволяют полиции рассматривать прогулы как уголовное преступление. В некоторых муниципалитетах Южной Калифорнии полиция имеет прямой доступ к компьютеризированным школьным данным. Совет Объединенного школьного округа Лос-Анджелеса рассматривал возможность принятия положения, согласно которому дети, ставшие информаторами о наркотических зависимостях своих одноклассников, будут вознаграждаться билетами на концерты, компакт-дисками и новой одеждой. Если мэр Риордан добьется своего, полиция Лос-Анджелеса может даже получить собственную среднюю школу: специализированную школу «юниорской полицейской академии», которая станет первой в стране906.

Школьный двор тем временем стал полем смерти. Десятки учеников с 1985 года были ранены или убиты во время школьных занятий. В результате теперь каждое утро при входе в школу старшеклассников Лос-Анджелеса проверяют на наличие оружия с помощью металлоискателей. В средней школе Линдберга в Лонг-Бич, которая часто подвергалась обстрелам, администрация построила стену длиной 900 футов (274 м) и высотой 10 футов (3 м), «чтобы отражать пули», выпущенные из соседнего жилого комплекса. В начальной школе Санта-Моники маленькие дети регулярно отрабатывают «тренировки на случай стрельбы из проезжающих автомобилей». Так же, как их родители когда-то учились прятаться под партами в случае ядерной атаки, так и сегодняшних учеников «учат падать на пол по сигналу учителя в случае очередной стрельбы из проезжающих автомобилей – и оставаться там, пока не получат сигнал отбоя»907.

Субсидируемое из федерального бюджета жилье и государственные жилые комплексы в свою очередь начинают напоминать «стратегические деревни», которые использовались для изоляции сельского населения Вьетнама. Хотя ни один жилой комплекс Лос-Анджелеса пока не стал столь же милитаризованным (как жилье в Сан-Хуане, Пуэрто-Рико, куда губернатор направил Национальную гвардию) или столь технологически продвинутым (как Кабрини-Грин в Чикаго, где сканирование сетчатки глаза, как в начальной сцене «Бегущего по лезвию», используется для установления личности), полицейский департамент жилищного хозяйства осуществляет абсолютный контроль над свободой передвижения его обитателей908.

В городе