Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

Однако на протяжении IV века до н. э. эти технологии оказывались все менее эффективными. Возможно, это было связано с потерей традиционных торговых путей, которые ранее способствовали усилению мощи Македонии. Таким образом, в 328 г. до н. э. на исторической сцене впервые появилась новая фигура. Это был ситон, по своим функциям напоминавший тамкара. На самом деле это была коллегия ситонов, состоявшая из трех чиновников, которая назначалась для закупки зерна на средства государства в голодный период. Председателем этой коллегии был Демосфен. В этот фонд он тоже пожертвовал 1 талант. Зерно перепродавалось горожанам по цене 5 драхм за медимн[368].

Таким образом, эта политика позволяла увязывать цены агоры и эмпория до тех пор, пока на эмпории цены сохранялись в разумных пределах. Если же цены эмпория начинали повышаться до опасных показателей, то в любой момент можно было прекратить на них ориентироваться. Франкотт упорно настаивал на существовании четкого институционального различия между внутренними и внешними зерновыми рынками. Он был склонен полагать, что цены на агоре фактически фиксировались ситофилаками. Жарде, как кажется, тоже допускает существование аналогичного различия. Безусловно, что такого рода политика унаследовала определенные черты редистрибуции, проявлявшиеся в далеком прошлом Афин.

III. Появление рынка

Голод 330–326 гг. до н. э. способствовал тому, что в Афинах появились некоторые новые способы сохранения низких внутренних цен. Голодные годы стали поворотной точкой в истории торговли зерном – именно тогда начал функционировать первый восточный средиземноморский зерновой рынок. Ростовцев называет это событие началом «нового периода» в истории торговли зерном[369], однако даже он недооценивает его важность. Предположив, что рынок существовал и раньше, он рассуждает об этом событии в терминах концепции невмешательства государства в рыночные отношения (laissez-faire): «После Александра она [торговля зерном] стала свободной, раз и навсегда».

Сам факт наступления голода отчетливо обнаружил неадекватность существовавшей организации торговли зерном. Расцвет Македонии в период правления Александра свел на нет все притязания Афин на контроль над источниками и торговыми путями. Очевидно, что, хотя голод оказал сильное влияние на весь греческий мир, причиной его послужил не только неурожай в самой Греции. Как предполагает Ростовцев, в странах, производящих зерно, дефицита не наблюдалось. Главной проблемой была организация продаж.

На рынках имелось огромное количество зерна и в большинстве случаев имелось достаточно денег для его покупки. Проблема состояла в том, чтобы распределить и отрегулировать поставки зерна, а также стабилизировать цены. Афины, крупнейшая биржа зерна, не могли справиться с этой задачей, а афинским преемникам – Александрии, Родосу, Милету и Эфесу – требовалось время для того, чтобы разработать необходимые для этого способы[370].

Такую точку зрения поддержал и Жарде, который полагал, что голод не мог непрерывно продолжаться в течение пяти лет, а скорее то стихал, то возобновлялся с новой силой. При этом объемы поставок зерна варьировались год от года. Так, например, в указе 328 г. до н. э. говорится о голоде предшествующего года. Из этого следует, что в тот конкретный год поставки зерна были вполне достаточными[371]. На самом же деле главная и непосредственная причина состояла в том, что зерно, доставленное из Боспорского царства, целиком или частично было передано армии Александра[372]. Развитие новой враждебной силы означало конец не только контроля Афин над поставками зерна, но даже просто их влияния в этой сфере.

Потребность в полной реорганизации торговли зерном стала самоочевидной. Более того, перспективы были вполне обнадеживающими. Дело в том, что «новая сила» не походила на мощные державы прошлого. Александр Македонский был не просто завоевателем. Он смог предугадать объединение Востока и Запада, интеграцию всех частей своей империи. В плане его действий торговля играла далеко не последнюю роль. Если учесть размах, с которым планировался и строился названный в его честь новый город в Египте, то становится понятным, что по замыслу ее создателя Александрия должна была стать культурным и торговым центром всей западной половины империи.

Александр, который прекрасно разбирался в вопросах греческой политики и экономики, не мог не осознавать исключительную важность зерна для Греции: тот, кто осуществлял контроль над поставками зерна, контролировал жизнеобеспечение Греции в целом. Александрия располагалась в устье Нила, главной артерии сказочно богатого производителя зерна – Египта. Такое место для города было выбрано неслучайно. Зачем было начинать все с нуля, если уже существовали такие эмпории, как Пирей, Родос и Коринф? Учитывая это, главной целью Александра стала централизация торговли зерном. Ответственным и за создание централизованного рынка зерна, и за строительство Александрии был назначен один и тот же человек – Клеомен из Навкратиса. Однако было бы ошибкой считать, что Александрия была построена только в коммерческих целях. Гронинген убедительно доказал, что если бы единственной целью Александра была торговля, то в качестве главного центра торговли он, скорее, стал бы развивать Навкратис. По словам Гронингена, и выбор места для Александрии, и размах строительства самого города свидетельствуют о том, что Александр в первую очередь руководствовался политическими и стратегическими соображениями[373].

Большинство современных исследователей либо очерняли Клеомена из Навкратиса, либо предпочитали не замечать его. И это действительно одна из загадочных глав в классической историографии. Безусловно, Клеомен был одним из наиболее заметных и влиятельных людей периода Александра Македонского. В то же время недостаточное внимание к фигуре Клеомена объясняет тот факт, почему исследователи, как правило, не замечают, с какой решительностью Клеомен принялся за столь важное дело – организацию восточного средиземноморского зернового рынка. В действительности Клеомен играл главную роль и в строительстве Александрии, и в создании рынка зерна, что нашло отражение в немногих сохранившихся сообщениях его современников. В течение двух последних столетий историки, за исключением нескольких видных ученых, концентрировали свое внимание преимущественно на приписываемых Клеомену взяточничестве и вымогательстве. При этом в тени остаются все его успехи. Даже такие ученые, как Ростовцев, который признавал величие этой фигуры, с большим трудом находит для него оправдание. Такой образ Клеомена – человека с репутацией корыстолюбца и взяточника – не может считаться адекватным, поскольку не соответствует действительности. Если для исследователя имеет какой-то смысл историческая перспектива, то по сравнению с институциональными изменениями личностная мотивация и личные качества человека утрачивают свое значение. Ведь в конечном счете миф о вишневом дереве[374] уже давно перестал волновать историков, изучающих Американскую революцию.

Такое нелестное впечатление о Клеомене сложилось на основе двух главных свидетельств, которые были подкреплены несколькими не столь важными источниками. Согласно первому из них, во время большого голода 320 г. до н. э. он вел себя как настоящий взяточник и вымогатель. Второй документ – это письмо от Александра к Клеомену, на которое ссылается Арриан.