Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

Однако Афины не собирались отказываться от контроля над ценами. Афиняне предпринимали попытки, с одной стороны, оградить цены агоры от внешних флуктуаций и, с другой стороны, связать цены агоры с внешними ценами. Две трети зерна, прибывающего на эмпорий, должны были поставляться в город. Это было особым поручением, возложенным на 10 так называемых «надзирателей за эмпорием». В их общие обязанности входило наблюдение «за всеми мерами и весами», чтобы «торговцы употребляли их правильно»[355]. Закон, «воспрещающий кому бы то ни было в городе скупать хлеб в количестве более 50 формов», исключал привлечение посредников[356]. Таким образом удавалось избежать монополизации рынка. Кроме того, ситофилаки – должностные лица, надзиравшие за хлебным рынком, – удерживали цены на агоре на уровне, близком к уровню цен на эмпории:

Они наблюдают прежде всего за тем, чтобы на рынке зерновой хлеб продавался добросовестно; далее, чтобы мельники продавали ячменную муку в соответствии со стоимостью ячменя, а булочники – пшеничный хлеб в соответствии с ценой пшеницы, и притом, чтобы булки имели такой вес, какой они им укажут. Закон велит надзирателям устанавливать это[357].

Во времена Аристотеля для города назначались 20 ситофилаков, а для Пирея – 15. В более ранний период ситофилаков было по 5 – на агоре и на эмпории. Законы были настолько строгими, что в ряде случаев за их неисполнение ситофилаки приговаривались к смерти[358].

Имеющиеся у нас данные наводят на мысль о том, что в этот период на эмпории господствовали конкурентные цены. В речи Лисия, осуждающей розничных торговцев за их спекуляции, показано, что дефицит товаров провоцировал рост цен на агоре[359]. Этот факт подтверждается и в других источниках. В речи Демосфена, относящейся к более позднему периоду, описывается ситуация, когда Византий, Калидон и Кизик захватили корабли, груженные зерном. Это привело к большому дефициту зерна на эмпории и в результате вызвало резкое повышение цен[360]. Однако не следует преувеличивать значение этих комментариев. В более позднее время обнаружилось, что соотношение между объемом закупок и ценами резко меняется: если раньше по мере сокращения объема поставок цены неуклонно росли, то теперь наблюдалась обратная тенденция: цены резко падали. Такая тенденция установилась как раз в то время, когда полностью заработал механизм государственного контроля. До тех пор, пока цены эмпория колебались в пределах определенных границ, Афины могли увязывать цены агоры с ценами эмпория. Было бы самоубийственным отдать себя на милость внешних цен.

В условиях такого кризиса сложившаяся ситуация требовала большой осмотрительности. Возник вопрос: как афинянам обходиться с чужеземцами теперь, когда они стали им нужны, как никогда раньше? Современный человек с рациональным мышлением посчитает, что избранный афинянами способ был в чем-то нелогичным. Они решили не прибегать к силовым методам – это, впрочем, было невозможно. Они не стали играть на эгоистическом интересе торговцев, убеждая их, что в долгосрочной перспективе те смогут завоевать лояльность клиентов, вместо того чтобы получить краткосрочную выгоду. Наоборот, афиняне начали взывать к гордости торговцев, к их самолюбию, к желанию приобрести более высокий статус и положение. Афинские магистраты убеждали (или пытались убедить) торговцев продавать зерно по традиционной цене в 5 драхм за медимн, независимо от того, насколько высокой была цена на эмпории. В свою же очередь, говорили они, благодарный город выпустит указ в честь таких торговцев, возможно, окажет им те или иные почести или обнародует этот указ на эмпории в Византии. Так, например, на одном из судебных заседаний два чужеземца, пытающиеся вернуть морской заем, напомнили судьям, что несколько лет до этого они продали 10 000 медимнов зерна по цене 5 драхм за медимн, хотя рыночная цена тогда составляла 11 драхм[361]. Торговец по имени Гераклид из города Саламин на Кипре был удостоен почетного указа за то, что в 330–329 гг. до н. э. продал 3000 медимнов зерна по цене 5 драхм за медимн[362]. В этот же голодный период другие торговцы продали 10 000, 12 000 и 40 000 медимнов зерна соответственно тоже по цене 5 драхм[363].

Продавать зерно по «справедливой» цене уговаривали не только торговцев. Считалось, что самым серьезным даром Афинам от чужеземных государств была на самом деле продажа ими зерна по цене 5 драхм. Левкон, боспорский царь, передал Афинам большое количество таких даров. Можно предположить, что это произошло в период дефицита зерна. Однажды, в 356 г. до н. э., он проявил такую щедрость, что каким-то образом афинское казначейство, взяв на себя розничную продажу этого зерна, получило прибыль в 15 талантов[364]. Левкона восхваляли и превозносили за эти дары, и ему было предоставлено почетное гражданство Афин. Наверное, самый крупный подарок афиняне получили от города Кирена, который поставил в Афины 100 000 медимнов зерна в период между 330 и 326 гг. до н. э. Правда, по мнению Тода, это зерно было продано по рыночной цене и поэтому не могло считаться подарком[365]. Об аналогичных ситуациях свидетельствует афинский декрет, изданный в честь сыновей Левкона, Спартока и Перисада. Унаследовав престол, они немедленно уведомили Афины о своем намерении продолжить лояльную политику отца, но они также подняли вопрос о задолженности Афин перед Боспорским царством. По мнению Тода, это был государственный долг, а не долг частных лиц[366]. Этот долг вполне мог образоваться в результате государственных закупок зерна у Левкона.

Нам доподлинно неизвестно, какие посулы или меры воздействия использовались для того, чтобы уговорить торговцев продавать зерно по «справедливой» цене. Точно так же мы не до конца понимаем, какой была реакция афинских граждан на необходимость выполнять возложенные на них литургии. Однако сама технология, с помощью которой можно было влиять на зерновые цены, была, по сути, просто продолжением применения системы литургий к чужеземцам и метекам. Кроме того что торговцев уговаривали продавать зеро по более низким ценам, их еще вынуждали делать пожертвования в городскую казну, финансируя закупки зерна. Как можно предположить, затем зерно продавалось жителям по цене 5 драхм за медимн. Таким образом, те же два клиента Демосфена, продав зерно по 5 драхм за медимн при рыночной цене в 16 драхм, в другой раз пожертвовали городу 1 талант для покупки зерна. Гераклид, купец из Саламина, в 328–327 гг. до н. э. пожертвовал Афинам 3000 драхм.

Разумеется, в этом отношении Афины не были исключением. По утверждению Франкотта, аналогичная политика применялась и в таких городах, как Эфес, Илион, Париум, Астипалея, Орип и Приена[367]. В целом же, как отмечает Жарде, любую из афинских технологий по контролю над ценами и объемами поставок можно обнаружить в