Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

а не руководствоваться распоряжениями властей. В связи с этим появляется и попытка некоторого объяснения: «…они не выбрасывают хлеб зря и как попало, а, напротив, где, по слухам, цены на хлеб всего выше и где больше всего им дорожат, к тем везут его на продажу». Мы можем предположить, что это произведение было написано Ксенофонтом незадолго до образования Второго афинского морского союза и до восстановления тесных связей между афинским и Боспорским царствами, то есть в тот период, когда у Афин практически не было возможности осуществлять контроль над торговлей зерном.

Однако независимо от обстоятельств любые попытки увязать движение зерна с движением относительных цен выглядят совершенно необоснованными. К сожалению, мы имеем весьма слабое представление о ценах, существовавших в тот период (впрочем, точно так же, как и о ценах в течение всего периода Античности и даже в период Нового времени, вплоть до наших дней). Мы обладаем настолько ограниченными сведениями, что лишены возможности построить какие бы то ни было индексы. Единственное, что в наших силах, – это произвести самые приблизительные сравнения колебаний цен. Каким бы парадоксальным это ни казалось, но именно нехватка информации по ряду вопросов дает нам мощный аргумент против существования какой-либо рыночной системы вне строго закрепленных границ полиса. Можно было бы ожидать, что рыночная организация торговли привела бы к установлению более или менее одинаковых цен и к большей регулярности их колебаний. Однако фактором, который осложняет использование данных о ценах для различных исследовательских целей, является отсутствие какой бы то ни было структуры ценообразования. По словам Жарде, авторитетного специалиста в этой области, «закономерно, что цены постоянно варьируются» – они изменяются и в пределах одной территории, и в течение разных месяцев одного года, и между разными годами, и, аналогично, между различными территориями[341]. Более того, эти изменения происходят беспорядочно – отсутствуют какие-либо паттерны для отдельных территорий за один и тот же период времени или для различных периодов времени применительно к одной или нескольким территориям. На самом деле изменения цен на зерно можно соотносить только с определенными политическими событиями, причем флуктуации цен происходят в зависимости от того, открыты или закрыты торговые пути[342]. К. Рицлер доказывает, что для Средиземноморского региона использование термина «мировые цены» или «мировой рынок» ничем не оправдано. Он полагает, что что мы можем говорить только о «мировой торговле»[343]. А. Жарде составил таблицу, которая на примере афинских цен на пшеницу дает представление о том, в какой степени менялись цены:[344]

393 г. до н. э. – 3 драхмы за медимн

Начало IV в. до н. э. – 6 драхм за медимн

340–330 гг. до н. э. – 9 драхм за медимн

Около 330 г. до н. э. – 5 драхм за медимн

330–329 гг. до н. э. – 5 драхм за медимн

329–328 гг. до н. э. – 6 драхм за медимн

329–328 гг.16 до н. э. – 10 драхм за медимн

Это весьма точные данные. Дополнительно они подтверждаются еще двумя фактами. Во-первых, более двух веков сохранялось неизменным соотношение цен между пшеницей и ячменем (2 к 1), независимо от вариативности соответствующих цен[345]. Во-вторых, во всем греческом мире существовала уверенность в том, что справедливой и правильной ценой на пшеницу является 5 драхм за медимн, при этом любая цена более 6 драхм за медимн считалась общественной катастрофой[346]. Поскольку, как правило, ячмень и пшеница потреблялись разными группами населения, а также выращивались в различных регионах, не может не вызывать удивления тот факт, что, не считая незначительных исключений, соотношение их цен стойко сохранялось как 2 к 1. У нас до сих пор нет полной информации о существовавшем тогда ценовом механизме, однако, учитывая неизменное постоянство ценового соотношения между пшеницей и ячменем, мы можем предположить, каким было соотношение между ячменем и серебром у шумеров и вавилонян. Но если посмотреть на это с другой стороны, то напрашивается следующий вывод: ценообразующий рынок никогда не мог бы создать эффект такого постоянства и неизменности, поскольку условия как производства, так и потребления этих двух видов зерновых были совершенно различными. Кроме того, то, что предпочтение отдавалось цене именно в 5 драхм, не следует увязывать с проявлением сентиментальности или с какими-то предрассудками. Скорее, это был эффективный нормативный принцип: даже в эллинистический период обнаруживалась ощутимая тенденция к сохранению такой цены. Такие стабильность и единообразие не должны нас удивлять. В действительности основная проблема более точно может быть сформулирована следующим образом: как мы можем объяснить реально происходившие флуктуации?

Возможно, в первую очередь нам нужно выяснить, к какому конкретно географическому месту относятся имеющиеся у нас данные о ценах. Когда, например, Жарде ссылается на цены на афинское зерно, имеет ли он в виду цены в самих Афинах, то есть на афинской агоре, или цены в торговом порту, или эмпории, в Пирее. Различие здесь состоит не просто в разнице между оптовой и розничной ценой, поскольку, как обнаруживается, розничная цена иногда была ниже оптовой. В наши дни такая ситуация, наверное, не вызвала бы удивления, поскольку мы привыкли (если не сказать, смирились) к тому, что существуют две системы цен: одна для внутренней торговли, а другая для внешней. Именно это институциональное разделение, а не просто различие между внутренней и внешней торговлей (и, соответственно, торговцами) и является главным вопросом в рассматриваемой проблеме.

Зерно, предназначавшееся для Афин в результате того, что Афины контролировали всю зерновую торговлю, не всегда поступало прямо туда. Товары, приобретенные в чужеземных странах, привозились в эмпорий, расположенный в афинском порту, в Пирее. Эмпорий был символично отделен от остального города – он был обнесен каменной стеной. Эта же стена являлась границей между эмпорием и собственно Пиреем, который юридически и институционально (но не административно) считался частью Афин. В действительности физическое расположение эмпория было реальной проблемой для греков. По мнению Аристотеля, его институциональное отделение от Афин должно было подкрепляться и географическим расположением. В его словах содержится скрытый упрек в адрес афинян за то, что те разместили рынок в границах самого города:

…во многих странах и городах существуют порты и гавани, которые прекрасно расположены по отношению к городу, не составляют с ним одно целое, но и не слишком далеко от него отстоят и над которыми город господствует благодаря своим стенам и иным такого же рода укреплениям. Ясно, что если из-за общения с гаванями получается какое-то благо, то это благо и остается для города; если же какой-нибудь вред, то его легко предупредить путем издания соответствующих законов, которые бы определяли и