Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

организовывалось также в религиозное братство. Эти братства, рожденные благочестием и политической эмансипацией, были не только обществами благотворительности и взаимопомощи, но также драматическими обществами, поощряемыми духовенством и городскими магистратами. Муниципальные чиновники, богатые горожане, судейские, сами дворяне присоединялись к братствам, и требовалось не менее как это объединение всех классов, чтобы заполнить все роли в этих огромных сценических эпопеях, где участвовало до шестисот персонажей. Церковь, которая проявляла такую строгость по отношению к Театру, поощряла индульгенциями тех, кто принимал участие в этих зрелищах, как актеры или как зрители, зрелищах, которые как бы воскрешали все триумфы религии. Города, которые за свой счет переписывали тексты мистерий и хранили их за тремя замками рядом со своими самыми ценными документами в муниципальных архивах, города поощряли подарками рвение и добрую волю братьев. Они давали им средства на необходимые расходы для костюмов; выделяли определенную сумму, чтобы пойти вместе выпить и повеселиться после представления и даже пойти помыться в «этувах», то есть в общественных банях, когда они чернили себя для исполнения ролей дьяволов. До тех пор, пока мистерии сохраняли свой строго литургический характер, те, кто выступал в них как актеры, не осуществляли, как видно, особой профессии, но скорее некую религиозную функцию, и в качестве нового и убедительного доказательства достаточно напомнить, что в четырнадцатом веке защитники непорочного зачатия, то есть те, кто утверждал, что Дева избежала скверны первородного греха, организовались в драматические братства, чтобы пропагандировать и защищать свое мнение, разыгрывая под названием «Мистерии Богородицы» драмы, где торжествовала непорочная Дева. Правда, видели, как кое-где за деньги в священных пьесах участвовали некоторые жонглеры; но этот весьма исключительный факт ничуть не опровергает сказанного нами, и только в конце четырнадцатого века мистерии стали представляться актерами-профессионалами. Эти актеры, носившие духовное одеяние как традиционный символ своего иератического происхождения, основали под названием «Братства Страстей Господних» постоянный театр в Сен-Море близ Парижа в 1398 году. Это нововведение вызвало подозрение. 3 июня того же года парижский прево издал ордонанс, который запрещал братьям под угрозой королевской конфискации представлять старинные игры с персонажами, будь то из жития святых или другие, без королевского разрешения. Без сомнения, опасались, чтобы эти новые актеры, которые освободились от влияния духовенства, не подражали дерзостям шутовских братств, против которых власть уже не раз принимала строгие меры. Несмотря на самые настойчивые просьбы, театр в Сен-Море был закрыт на четыре года. Но 4 декабря 1402 года Карл VI предоставил Братству Страстей Господних патентные письма, на основании которых они могли продолжать свои игры, ходить по улицам в своем костюме и даже обосноваться в Париже. Тогда братья сняли большой зал в госпитале Троицы – от которого еще сохранились постройки на улице Сен-Дени в домах между номерами 278 и 286 – и там основали первый крытый театр, который имела столица. Этот театр был поставлен под королевскую защиту, и лейтенант парижского прево назначил сержантов для присутствия на представлениях, которые происходили по воскресеньям и праздникам с полудня до пяти часов; цена мест была установлена в два су. Добавим для полноты истории театрального персонала, участвовавшего в священных пьесах, что женщины из него строго исключались; что их роли, каковы бы они ни были, исполнялись мужчинами, как это видно, среди прочего, в 1434 году в «Мистерии святой Екатерины», где нотариус Жан Дидье был назначен на роль Екатерины. Подвижная и на пружинах скульптура также использовалась иногда в священных представлениях. Г-н Маньен сообщает нам, что в Дьепе «Мистерия Рождества» и «Мистерия Благовещения» совершались в церкви Святого Иакова настоящими марионетками; что в службах Успения, называемых «митюриями середины августа», статуя Богородицы в той же церкви двигала руками и поднимала голову, как бы выражая желание вознестись на небо; наконец, что театинцы, итальянские монахи, обосновавшиеся в Париже под покровительством кардинала Мазарини, долго использовали марионеток, чтобы предлагать народу зрелище Яслей.

Священники, как мы видели выше, были первыми актерами мистерий и мираклей; церкви, как вполне естественное следствие, были также их первыми театрами. В конце тринадцатого века мы видим на севере Франции не только священников, но даже жонглеров, дающих театральные представления. В следующем веке капитул Байё налагает штраф на приходского священника Сен-Мало за то, что тот велел представить в святом месте «Мистерию Рождества Господа нашего». Еще очень долго спустя мы констатируем по синодальным статутам Орлеана, датированным 1525 и 1587 годами, обычай сценических игр в христианских храмах. В Италии при папе Иннокентии VIII Лоренцо Медичи по случаю брака одной из своих дочерей с племянником этого папы сочинил «Мистерию святого Иоанна и святого Павла» и велел сыграть ее в одной из церквей Флоренции, поручив главные роли членам своей семьи. Наконец, в восемнадцатом веке мы еще видим в некоторых городах на севере Франции представления с живыми лицами, совершаемые в большие торжества у решеток хоров. Исходя из этих фактов, невозможно указать, как пытались сделать, без иного авторитета, кроме догадок, точную дату эпохи, когда священная драма вышла из святилища, поскольку в течение всего Средневековья встречаются исключения, опровергающие эту дату, и, чтобы остаться верными истине, проще сказать, что после того, как мистерии игрались исключительно в церквях, они игрались поочередно, в некоторых церквях в виде исключения, под порталами, на папертях, напротив этих самых папертей, в монастырях, на городских площадях и перекрестках.

Именно потому, что жизнь в Средние века была тяжелее и печальнее, чем современная жизнь, народ с большей живостью хватался за все возможности развлечься, и можно сказать, что священные представления были в числе его самых дорогих удовольствий. Все классы вносили свой вклад в расходы на эти торжества: города – выделениями из своих доходов; братства – сборами; духовенство – подаяниями. В Италии платили республики; иногда, говорит Женгуэнэ, богатые граждане – с целью явить свое великолепие и снискать народную благосклонность. Въезд или рождение принца, победа, великие праздники Церкви и патрональные праздники были обычными поводами для этих зрелищ. Представление объявлялось на площадях, как королевские или муниципальные ордонансы, то пешими сержантами, то конными трубачами. Зрители располагались не как попало, а согласно своему званию: чиновники эшевенств и консульств, дворяне занимали специально предназначенные для них помосты, и, учитывая, что представления часто длились очень долго, они велели приносить себе туда еду, как римляне на ступенях Цирка; простые горожане, мелкий народ размещались на мостовой, мужчины справа, женщины слева, точно как на мессе. Духовенство, чтобы дать каждому возможность насладиться пьесой, передвигало вперед или назад, в зависимости от обстоятельств, час служб, и стремление толпы устремиться к