Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

и на празднике Флоры видели в огромном бассейне плавающих обнаженных куртизанок, которые, сами пугаясь зрелища, что они являли, были вынуждены, как говорит Тертуллиан, краснеть по крайней мере раз в году – semel in anno erubescunt.

Видно, что искусство уже не имело ничего общего со всеми этими вещами. Театр обращался уже не к духу, не к благородным страстям, а только к глазам и испорченным инстинктам: поэтому христианство, не могущее терпеть подобных излишеств, наложило торжественное осуждение на сценические представления, какими бы они ни были, трагедии, пантомимы, цирковые игры и т.д. Амфитеатры, которые наряду с храмами составляли главные памятники городов, находившихся под властью Рима, были покинуты, как и сами эти храмы, по мере того как новая вера расширяла свои завоевания. Правда, еще в шестом веке встречаются некоторые подражания языческим играм. Хильперик в 577 году строит цирки в Париже и Суассоне; но эти цирки остаются римскими только по названию: ужасающая и величественная постановка исчезла; скоморохи, танцовщицы, дрессированные лошади и собаки заменяют в этих театрах гладиаторов и диких зверей; и лишь в виде исключения там еще дают несколько боев медведей или быков. Но Церковь от этого не становится менее суровой и скорой на осуждение. Красноречивое проклятие, произнесенное Тертуллианом в его «Трактате о зрелищах», канонические наказания, установленные соборами, торжественность нового культа мало-помалу отвращают толпу от этих осужденных развлечений. Театры превращают в крепости против вторжений или разрушают, чтобы строить городские стены и стены церквей. Античная сцена к концу шестого века и началу седьмого исчезает в крушении старой латинской цивилизации. Начинается новая эра.

С седьмого по десятый век современные памятники смутно указывают и едва определяют два рода сценических представлений: одни – кочевые и народные, другие – религиозные; первые еще связаны с привычками язычества, вторые представляют первые опыты нового искусства.

В этот период кочевые и народные представления давались гистрионами, которые, сохранив при королях первой династии свое римское название, сначала сменили его на название певцов, cantores, а позже – на жонглеров, joculatores, которое они сохранили в течение Средневековья. Эти актеры играли посреди улиц, на ярмарках, на подвижных подмостках, которые, по-видимому, представляли собой простые доски на козлах. С ними были шуты и мимы, которые сопровождали их пение жестами и игрой на кифарах. Капитулярии второй династии упоминают об этих зрелищах: они запрещают членам клира присутствовать на них, а тем более играть какую-либо роль, в то же время они настоятельно рекомендуют епископам, аббатам и даже аббатисам не держать при себе жонглеров. Каковы были изначально темы песен или сценических игр жонглеров? Это неизвестно; известно лишь, что около девятого века некоторые из этих песен или игр были сочинены священниками; что их сценарий был заимствован из легенд о святых, и что эти легенды, обозначаемые под названием urbanœ cantilenœ, исполнялись на улицах жонглерами, которые часто облачались в церковное одеяние.

Религиозные представления, совершавшиеся в церквях, были инсценировкой главных событий, происходивших в дни, годовщины которых церковь торжественно отмечала. Одновременно с обучением верующих посредством настенной живописи их обучали также и этой инсценировкой, которая делала наглядными главные события священной истории или житийной истории. Так, в день Рождества в церкви изображали Ясли, Пастухов, Волхвов и даже звезду, что их вела. Сретение представляла молодая девушка, образ Девы, держащая воскового младенца, в окружении других детей, держащих горлиц. Ослица Валаама, ослица Иисуса Христа, вол и осел у яслей составляли в различные времена года обязательное украшение богослужебных церемоний, и вот здесь, без сомнения, в этой демонстрации материальных символов, в диалогической форме некоторых служб, совершавшихся на великие праздники, следует искать первоисточник мистерий и мираклей Средневековья.

Впрочем, весьма трудно дать подробные и точные сведения о сценических представлениях тех отдаленных времен. Известно лишь, что зрелища, заменявшие античный Театр, еще сохраняли отпечаток языческих обычаев, и что, несмотря на все усилия Церкви, эти обычаи упорно сохранялись долгое время. Так, в шестом веке на праздниках, называемых Барбатории (Barbatoriœ), видели, как священники скачут, пляшут, поют в церквях, а иногда даже выходят из церквей и продолжают посреди улиц свои песни и пляски. Собор в Шалоне, состоявшийся в 650 году, запретил верующим под угрозой отлучения предаваться этим играм, недостойным серьезности христиан; но сила обычаев оказалась сильнее предписаний собора. На Востоке непочтительность зашла еще дальше. Византийский епископ Феофилакт пристроил театр к своей церкви: он перемежал священные церемонии комическими интермедиями, где рядом со священниками выступала труппа мимов и гистрионов, и г-н Вильмен, отмечая этот факт, говорит, что, возможно, с Востока и от празднеств вроде тех, что учредил Феофилакт, произошли Праздник Осла, Процессия Лиса и тысяча других безумств, ставших позже, на Западе, небольшой частью религиозного культа.

Как бы то ни было и что бы ни говорили о сценах, изображаемых католической литургией, о танцах, исполняемых священниками, о погребальных диалогах, повторяемых в монастырях при похоронах высоких церковных сановников, можно утверждать, что с шестого по десятый век в Европе не было ни театра, ни театрального произведения в современном смысле этого слова. Только в конце этого последнего века мы находим впервые настоящие драматические опыты, бесформенные, конечно, с точки зрения искусства, но по крайней мере ценные для его истории. Мы назвали драмы Хросвиты, монахини Гандерсгеймского аббатства в Саксонии.

Эти драмы, написанные на латыни и подражающие Теренцию – как нам сообщает автор в своем предисловии – насчитывают шесть произведений под следующими названиями: «Галликан», «Дульциций», «Каллимах», «Авраам», «Пафнутий», «Мудрость, или Вера, Надежда и Любовь». Г-н Маньен, переводчик и комментатор этих пьес, полагает, что они были представлены в капитульном зале Гандерсгеймского аббатства. Место действия, которое, впрочем, никогда не указывается, меняется очень часто; но, по мнению г-на Маньена, это не было препятствием к представлению, поскольку использование гобеленов, очень распространенное в десятом веке, облегчало смену декораций. Прославлять и рекомендовать целомудрие – такова цель Театра Хросвиты, и справедливо признать, что этот Театр в своей первобытной грубости предлагает кое-где черты, которые сделали бы честь таланту величайших мастеров.

Наряду с этими по-настоящему литературными драмами, в которых воспоминания о классической древности смешиваются с вдохновениями христианской музы, мы встречаем с одиннадцатого по тринадцатый век в самом святилище драматизированные службы, где главные роли исполняет духовенство и которые составляют, так сказать, интермедии христианской литургии. Самая знаменитая из этих служб – это служба Гроба Господня или Трех Марий, которая, как говорит г-н Маньен, с десятого по тринадцатый век совершалась посреди хора в соборах Руана, Суассона, Санса, в монастыре Сен-Бенуа-сюр-Луар и, вероятно, во всех больших церквях или