Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

Прежде в Париже было два цеха шорников, цех шорников-шлечников и цех шорников-уздечников-каретников. Привилегии первых ограничивались изготовлением упряжи и седел; но вторые производили, кроме того, кареты и все, что относится к этой индустрии, а также к индустрии лормерии. Лормеры делали лораны (lorum – повод, вожжа), лонжи (длинные поводья), стремяжки, удила лошадей, шпоры. Сообщество лормеров-шпорников было очень древним. Они работали одновременно с кожей и металлом, даже с золотом и серебром, чтобы удовлетворить роскошь рыцарства. «Военная знать Франции, – говорит Жан де Гарланд в своем глоссарии, написанном в двенадцатом веке, – очень любит лормеров, потому что они изготавливают серебряные и позолоченные шпоры, металлические нагрудники для лошадей и хорошо обработанные удила».

Цеха, о которых мы только что говорили, не были единственными, чьи работы входили в изготовление седел. Были также шапюзеры. Так называли изготовителей ленчиков, он седла и фю сом (вьючных седел). Оны седла были деревянными частями, на которые крепился ленчик. Вероятно, эти части делались из дерева ольхи, которое легкое. Название шапюзер происходит от слова шапюи – деревянный каркас вьючных седел и седел, в форме колпака. Слово capuza до сих пор в ходу в южном патуа и означает обтесывать кусок дерева маленьким топором или скобелем.

После шапюзеров шли блазеннье или блазонье и кюреры седел; это они покрывали кожей или баcаной седла и вьюки, подготовленные шапюзерами; наконец, художники седел занимались их украшением росписью.

Эти различные цеха имели свои статуты, которые устанавливали существенные условия каждого ремесла, а также правила хорошего изготовления и отделки изделия; когда эти правила нарушались, «изделие должно было быть сожжено, без отсрочки и без выкупа», и это по решению трех прудомов (старейшин), назначенных большинством мастеров цеха, которые клялись на святых, что «о нарушениях в их ремесле они сообщат прево Парижа или тому, кто будет на его месте в превотстве». (Этьен Буало, Книга ремесел.)

КОНЕЦ ЧЕТВЕРТОГО ТОМА.