Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

Августина имело величайший успех. Сама аббатисса Параклета Элоиза свидетельствует об этом, когда пишет Абеляру: «Есть дома, где монашествующие, называемые канониками-регулярами святого Августина, исповедуют особое правило и ни в чем не считают себя ниже монахов, хотя публично употребляют мясо и носят полотняное белье. Если наша слабость смогла бы лишь подняться до уровня добродетели этих монашествующих, разве это не было бы для нас много?»

Сеньоры, желающие благочестиво поместить свои деньги, вместо того чтобы строить аббатства, наделяли коллегии каноников-регуляров, специально предназначенные молиться за основателей и их семьи. Мода на эти заведения стала такой, что монахи завидовали. Они сочли себя обязанными напомнить всем, что монашеская жизнь – это религиозное состояние по преимуществу. Завязалась полемика: каноники и монахи наперебой превозносили особые добродетели своего состояния. Абеляр написал письмо, чтобы доказать превосходство монашества и опровергнуть некоторых глав капитулов, утверждавших, что их состояние, будучи более совершенным, чем монашеское, не позволяло каноникам-регулярам удаляться в аббатства.

КАНОНИКИ И МОНАХИ.

Человек здравого смысла (имя которого до нас не дошло) счел полезным вернуть обе стороны к чувству христианской любви и смирения. Он отвечает аббату, выразившемуся весьма пренебрежительно о клире капитулов: «Вы гордитесь своим черным одеянием и презираете белое одеяние каноников; черное, говорите вы, символ скромности, а я говорю, что белое – символ чистоты. Монахи говорят: мы лучшие. Нет, говорят каноники, это мы. А я вам говорю: это не вы и не мы, потому что мы все плохи. Лучше почитать друг друга и не унижать взаимно. Что касается меня, когда меня спрашивают, что я об этом думаю, если я каноник, я утверждаю, что монахи лучше; если я монах, я говорю, что каноники лучше: таков закон любви».

УЧРЕЖДЕНИЕ КАНОНИКОВ-РЕГУЛЯРОВ.

Вскоре было предпринято новое усилие, чтобы усовершенствовать правило святого Августина и следовать ближе монашескому идеалу. Обратить старые капитулы, то есть вырвать укоренившиеся привычки и обычаи, – задача трудная, в которой самые ловкие или самые энергичные преуспевали лишь наполовину. Лучше было основать, с самого начала, особые общины, которые были бы, по строгости своего правила и полному отрешению от мирских интересов, на том же моральном уровне, что и бенедиктинские аббатства. Они дали бы персонал, преданный реформистским идеям, способный поддерживать и распространять их проповедью, как и примером. Эти каноники особого рода, оставаясь клириками, вели бы почти монашескую жизнь, давали обет бедности, целомудрия, послушания и получали бы руководство свободно избранного аббата.

Организация религиозных конгрегаций, примененная к клирикату: вот та концепция, которая породила великие канонические дома Сен-Виктора (1113) и Премонтре (1120). Имя Ива Шартрского господствовало в первой фазе движения реформы капитульных корпораций: имена Гийома из Шампо и Норберта останутся связанными со второй. Первый возродил светские капитулы; двое других создали аббатства каноников-регуляров.

СЕН-ВИКТОР.

Сен-Виктор и Премонтре, продукт одной и той же идеи, связанные тесным сходством, имеют, однако, свой отличительный облик, ибо их основатели мало походили друг на друга. Мы встретим позже Гийома из Шампо, когда речь пойдет о теологическом и философском возрождении XII века. Профессор с заслугами, ученый клирик, он значим прежде всего в истории науки и идей. Аббатство Сен-Виктор, которое он основал, где каноники делили свое время между религиозными упражнениями, ручным трудом и учением, было одновременно школой, рассадником проповедников и теологов и семинарией ревностных реформаторов. Именно туда Капетинги и их епископы в течение большей части XII века ходили искать избранных субъектов, которыми хотели заполнить капитулы и даже монастыри, где господствовал дурной дух.

ПРЕМОНТРЕ.

Премонтре, творение Норберта, было также образцовым аббатством и орудием морального прогресса. Подчиненные самому строгому правилу, посвятившие себя ручному труду и созерцанию, наряду с пастырским служением, работающие над своим собственным освящением и освящением других, каноники в Премонтре, еще более чем в Сен-Викторе, были настоящими монахами, соперниками самых ревностных бенедиктинцев. Появление этого аббатства и быстрое умножение его филиалов во Франции и Европе в течение тридцати лет, последовавших за 1120 годом, было одним из чудес эпохи, почти столь же удивительным, как дело святого Бернара и распространение цистерцианского ордена.

НОРБЕРТ.

Норберт (1080-1134) принадлежит истории Франции лишь постольку, поскольку он основал Премонтре и был дружен с великими французскими реформаторами. Это был немец знатного происхождения, даже родственник императорской семьи, красивый молодой человек с живым воображением, увлекательной речью. Поступив в клир из честолюбия, как и многие другие, он сначала появляется при дворе архиепископа Кёльна, затем при дворе императора Генриха V, который осыпает его бенефициями и делает своим капелланом. Прежде чем осуждать злоупотребления Церкви, Норберт начал с того, что пользовался ими. Однажды он находит свой путь в Дамаск: молния падает перед ним, убивает его коня и оставляет его без чувств на целый час. Придя в себя, он слышит голос, приказывающий ему обратиться, и немедленно повинуется. Он резко обрывает свою светскую жизнь, проводит дни и ночи в молитвах, одевается как нищий, спит на доске, терзает кожу власяницей.

Рукоположенный в диаконы или священники, он начинает свое воинствующее священство с проповеди Реформы каноникам Ксантена, своим собратьям, и светским капитулам Рейнской области, – апостольство опасное, особенно в Германии. Противники Реформы, настроенные против него, представляя его как врага общественного порядка, потчуют его клеветой и оскорблениями. Рассказывают, что после одной из его смелых проповедей, произнесенной перед собранием каноников, один из них, не довольствуясь оскорблениями, плюнул ему в лицо. Норберт, отвергнутый соотечественниками, продает все, что имеет, – достоинства, почести и дома, отдает вырученное бедным и приходит во Францию, благословенную землю реформаторов и апостолов. Идя босым, живя на общественную милостыню, он объезжает провинцию Реймса, проповедует и везде получает чудесные обращения. Неутомимый миссионер быстро становится святым, даже чудотворцем. Абеляр насмехается над чудесами, совершенными Норбертом и его спутниками: он шутит над святой водой, которую они давали пить больным, над их прикосновениями, исцелявшими недужных. Но что за беда, если толпа верила!

ОСНОВАНИЕ ПРЕМОНТРЕ.

Самым удивительным из всех чудес Норберта было основание аббатства, о котором он мечтал, в ужасной пустыне леса Сен-Гобен, вонючем болоте, невозделанной и бесплодной пустоши, пристанище лихорадки и диких зверей. Именно это место он выбрал с упорством, которое ничто не могло победить, чтобы построить там Премонтре и жить трудом своих рук. Его небольшая группа спутников скоро стала множеством, которое еще более увеличилось методичным расселением по всей области Суассона, Лана и Лотарингии. Проповедники и киновиты, каноники Премонтре имели мысль (которую разовьют в XIII веке нищенствующие ордена) принимать в свой орден, в форме третьего ордена, могущественных и щедрых мирян, которые оказывали содействие делу. В самом начале они допускали женщин, в отдельных домах, но соседних с мужскими. В Премонтре и других местах были настоящие двойные