Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Глава тридцать первая. Брат вспоминает сестру

Полный текст моей поминальной речи на похоронах Дианы

Сегодня я стою перед вами как представитель семьи, охваченной горем, в стране, скорбящей о своей утрате, перед лицом потрясенного мира.

Сегодня мы все едины — не только в желании отдать дань памяти Диане, но и в необходимости сделать это. Ее необыкновенное обаяние было таково, что десятки миллионов людей по всему миру, следящих за этой службой по телевидению и радио и никогда лично с ней не встречавшихся, чувствуют, что в ранние часы воскресного утра они тоже потеряли близкого человека. Это дань уважения Диане, более значительная, чем та, которую я смогу воздать ей сегодня.

Диана была воплощением сострадания, долга, стиля и красоты. Во всем мире она стала символом бескорыстного служения людям. Защитницей прав обездоленных, — истинно британской девушкой, сумевшей выйти за пределы национальных границ. Человеком с природным благородством, не признававшим сословных различий, и женщиной, которая в последний год своей жизни доказала: чтобы и дальше творить свое особое волшебство, ей не нужен королевский титул.

Сегодня у нас есть возможность сказать тебе спасибо за то, как ты озаряла наши жизни, хотя Бог отпустил тебе лишь половину жизни. Мы всегда будем чувствовать себя обделенными судьбой из-за того, что тебя так рано у нас отняли; и все же мы должны научиться быть благодарными за то, что ты вообще появилась в нашей жизни. Только теперь, когда тебя не стало, мы по-настоящему осознаем, чего лишились, и хотим, чтобы ты знала: жить без тебя очень, очень трудно.

За прошедшую неделю мы все были охвачены отчаянием из-за нашей утраты, и лишь сила того послания, которое ты оставил нам годами твоей самоотверженной помощи другим, дала нам силы двигаться дальше.

Есть искушение поспешно возвести память о тебе в ранг священных — но в этом нет необходимости. Ты была настолько выдающимся человеком, наделенным столькими уникальными качествами, что тебе не нужно становиться святой, чтобы возвышаться над всеми нами. Более того, сделать тебя святой означало бы не увидеть самую суть твоей личности: твое озорное, восхитительное чувство юмора и хохот, от которого ты сгибалась пополам; твою радость жизни, которую ты передавала везде, куда бы ни несла твою улыбку и блеск в тех незабываемых глазах. Твою безграничную энергию, которую ты едва могла сдерживать.

Но величайшим твоим даром была интуиция, и ты мудро пользовалась этим даром.

Именно она лежала в основе всех твоих других замечательных качеств. Если попытаться понять, что же в тебе так притягивало людей во всем мире, ответ найдется в твоем безошибочном инстинктивном понимании того, что действительно важно в жизни каждого из нас.

Не будь у тебя дарованной Богом чуткости, мы были бы еще более невежественны перед лицом страданий людей, живущих с ВИЧ и СПИДом, бедственного положения бездомных, одиночества прокаженных, бессмысленных разрушений, причиняемых противопехотными минами.

Однажды Диана объяснила мне, что именно ее глубинное чувство собственной боли позволяло ей находить связь с теми, кто оказался отвергнут обществом.

И здесь мы подходим к еще одной правде о ней. Несмотря на весь свой статус, весь блеск и все аплодисменты, Диана до конца оставалась в глубине души очень неуверенным в себе человеком, почти ребенком в своем стремлении делать добро другим, чтобы освободиться от мучительного ощущения собственной неполноценности. Ее расстройства пищевого поведения были лишь одним из проявлений этой внутренней боли.

Мир чувствовал эту сторону ее характера и любил ее за эту уязвимость — одновременно восхищаясь ее честностью.

Последний раз я видел Диану 1 июля, в день ее рождения, в Лондоне. И, как обычно, она не стала праздновать свой особенный день с друзьями, а была почетной гостьей на благотворительном вечере по сбору средств. Она, конечно же, сияла.

Но я предпочитаю хранить в памяти дни, которые мы провели вместе в марте, когда она приехала навестить меня и моих детей в наш дом в Южной Африке. Я горжусь тем, что — за исключением ее публичной встречи с президентом Манделой — нам удалось устроить все так, что вездесущие папарацци не смогли сделать ни единого ее снимка. Для нее это было очень важно.

Это были дни, которые я никогда не забуду. Казалось, будто мы перенеслись обратно в детство, когда мы проводили так много времени вместе — двое младших детей в семье.

По сути, она совершенно не изменилась с тех времен, когда была старшей сестрой, которая заботилась обо мне, малыше, ссорилась со мной в школе и терпеливо переносила вместе со мной долгие поездки на поезде из дома одного нашего родителя в дом другого по выходным.

Это свидетельствует о ее удивительной выдержке и внутренней силе: несмотря на самую невероятную жизнь, какую только можно представить после ее детства, она сохранила себя, осталась верна самой себе.

Несомненно, в тот период она искала новое направление в жизни. Она бесконечно говорила о том, что хочет уехать из Англии, главным образом из-за того, как с ней обращались газеты. Думаю, она так и не поняла, почему ее искренне добрые намерения пресса встречала насмешками, почему журналисты словно поставили перед собой постоянную цель — уничтожить ее. Это трудно понять.

У меня есть лишь одно объяснение: настоящая доброта пугает тех, кто находится на противоположном конце нравственной шкалы. Стоит помнить, что из всех парадоксов, связанных с Дианой, пожалуй, самым великим был этот: девочка, названная в честь древней богини охоты, в конце концов стала самым преследуемым человеком современности.

Сегодня она хотела бы, чтобы мы пообещали защищать ее любимых мальчиков, Уильяма и Гарри, от подобной участи, и я даю это обещание здесь, Диана, от твоего имени. Мы не позволим им испытать ту душевную боль, которая так часто доводила тебя до слез и отчаяния.

И, кроме того, от имени твоей матери и сестер я обещаю, что мы, твоя кровная семья, сделаем все возможное, чтобы продолжить тот чуткий и любящий путь, которым ты вела этих двух замечательных молодых людей, чтобы их души не были целиком поглощены долгом и традицией, а могли свободно петь, как ты и хотела.

Мы глубоко уважаем наследие, частью которого они оба стали с рождения, и всегда будем уважать и поддерживать их в их королевской роли. Но мы, как и ты, понимаем, насколько важно, чтобы они познали как можно больше разных сторон жизни, чтобы обрести духовную и эмоциональную опору перед лицом будущих лет. Я знаю, что ты не ожидала бы от