Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

Предисловие

Моя мама много раз говорила мне, что, по ее мнению, я знал Диану лучше, чем кто-либо другой в мире. Мы с ней росли вместе — самые младшие в семье, разделенной разводом и омраченной смертью одного из братьев.

Но когда меня спрашивают — а спрашивают меня об этом часто — "Каково это было, расти вместе с Дианой?", первая мысль, которая приходит мне в голову, всегда такая: "Но я же не знаю, каково это — не расти вместе с ней". Первые семь или около того лет моей жизни мы каждую ночь засыпали под одной крышей. А потом, во время каникул в школе-интернате, мы по большей части все так же оставались вместе — вплоть до того времени, когда Диане исполнилось шестнадцать, а мне — тринадцать.

Во многом наши отношения были вполне обычными отношениями старшей сестры и младшего брата. Она была почти на три года старше меня, а я, к тому же, был мальчиком и потому неизменно казался рядом с ней куда менее зрелым. Эта книга начинается с моего восхищения ею, с того, как я смотрел на нее снизу вверх. Особенно если учесть, как все было устроено в Парк-хаусе, по-настоящему счастливом доме нашего детства, где Диана была не только моей неизменной спутницей, но в каком-то смысле еще и моим основным опекуном. В последние годы она нередко, с доброй насмешкой, приветствовала меня или, обращаясь ко мне при других, называла маленьким братом — даже после того, как я перерос ее на добрых пятнадцать сантиметров.

У Дианы всегда был сильно развит материнский инстинкт. После того как мама ушла из дома, Диана стала гораздо внимательнее относиться к моим нуждам, чем, пожалуй, того можно было бы ожидать от старшей сестры. Со слов взрослых, которые в то время были рядом, я знаю, что, хотя порой Диана и показательно вздыхала потому что ей опять приходилось проводить время с младшим братом, на самом деле большую часть времени ей было очень приятно мое общество.

С незнакомыми людьми мы оба держались довольно сдержанно, зато среди друзей становились совершенно раскованными. Нас объединяло природное упрямство — особенно когда на нас давили и мы чувствовали, что с нами поступают несправедливо. Мы привыкли заботиться друг о друге и нередко делали это весьма решительно, едва ли не яростно. Так между нами с ранних лет возникла крепкая, глубокая связь.

Но обстоятельством, которое сделало наши отношения настолько необычными во второй половине ее слишком короткой жизни, стал ее брак с членом британской королевской семьи. Когда в 1981 году Диана появилась в соборе Святого Павла в подвенечном платье, она прошла к алтарю под руку с нашим отцом как моя сестра. А вышла навстречу ревущей от восторга толпе уже принцессой, покорившей весь мир. Людям хотелось сказки, и в то утро Диана стала главной героиней этой всемирной фантазии. В тот момент никто, кроме самой Дианы, по-настоящему не знал, насколько действительность далека от этой сказки. Но к этому мы еще вернемся.

Среди читателей этой книги будет много тех, кто слишком молод, чтобы помнить Диану такой, какой она была. Для них она останется прекрасным лицом из истории — трагической фигурой прошлого, которая, хотя и была овеяна королевским ореолом, погибла, как, увы, около миллиона человек ежегодно, в автокатастрофе. Именно для этих читателей я постарался воссоздать истинную картину жизни Дианы, чтобы они могли полнее оценить ее личность.

Что касается читателей постарше, тех, кому за тридцать, я намеренно связал отдельные моменты жизни Дианы с фразами из моей поминальной речи — того прощального слова, которое я написал в первые дни после ее смерти и которое прочитал от ее имени на похоронах в следующую субботу. Старшим поколениям некоторые темы будут знакомы, но, возможно, взгляд на них, который я предлагаю в этой книге, окажется для них новым.

В той поминальной речи я хотел говорить от имени моей сестры в тот момент, когда она навсегда лишилась голоса — так внезапно, что у нее не осталось шанса спеть свою "лебединую песню". Я хотел напомнить миру о достоинствах Дианы, как и положено автору поминальной речи. Но я также надеялся побудить влиятельных людей защитить ее любимых сыновей от самых ужасных сторон ее жизни. Прежде всего мне хотелось уберечь их от тех мучений, которым Диана регулярно подвергалась в последние годы жизни со стороны худших представителей прессы.

Поминальные речи не должны давать точный портрет умершего. Скорее, это дань его лучшим качествам, возможность в последний раз увидеть человека таким, каким он был в свои лучшие минуты, прежде чем он начинает исчезать из повседневной реальности и занимает свое место только в памяти.

Во время и после ее похорон многие были удивлены тем, что я решила затронуть некоторые аспекты жизни Дианы — например, ее проблемы с питанием, — которые, по мнению некоторых, лучше было бы оставить невысказанными. Ведь, как утверждали эти критики, подобные темы можно рассматривать лишь как пятна на репутации человека, и их следует оставить в тени, не придавая им значения.

Но одним из многих аспектов, в которых Диана отличалась от королевской нормы, была ее природная честность, которая смело бросала вызов устоявшимся представлениям и оспаривала предрассудки. У Дианы было львиное сердце, и потому она редко отступала перед правдой. Она никогда не притворялась идеальной и представляла себя миру необычайно откровенно — особенно для королевской особы, для которой умение играть роль является едва ли не неотъемлемой частью существования. Иначе как оправдать всю эту нелепость подобострастия и притворство, будто кто-то от рождения обладает особым превосходством над другими? Кроме того, я воспринимаю проблемы Дианы с расстройствами пищевого поведения не как постыдную тайну, а как проявление душевной боли — личной утраты и глубокой печали.

Когда Диана так триумфально ворвалась в королевский мир, мне было всего семнадцать — возраст, когда тебя захлестывают гормоны и почти целиком поглощает собственное "я". Меня не слишком занимало то, что происходило за пределами моего непосредственного мира, а королевская семья никогда особенно меня не интересовала — разве что как могущественная сила далекого прошлого, когда за ней стояла какая-то более широкая человеческая истина.

Не помню, чтобы в то время я особенно задумывался о том, как изменилось положение Дианы в обществе. Полагаю, я просто считал само собой разумеющимся, что моя старшая сестра вполне