Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

медленнее из-за людей, которые бросали на машину цветы — так они отдавали дань памяти Диане, ее необыкновенной жизни и выражали свою скорбь по поводу ее трагической смерти.

Цветы падали так быстро и в таком количестве, что водителю пришлось ехать медленнее, чем планировалось, и включить дворники. В какой-то момент машина была вынуждена остановиться прямо на автостраде, и офицер полиции, отвечавший за охрану Уильяма и Гарри, Грэм Крейкер, вышел, чтобы убрать с дороги и капота огромную массу цветов.

Время от времени телевизионную трансляцию прерывали комментаторы, пытавшиеся истолковать смысл слов моей траурной речи. Я недоумевал, зачем они это делают, ведь в моих словах не было никакого скрытого послания. Я говорил от чистого сердца.

Я просто хотел воздать должное Диане, рассказать о ней с любовью и уважением. Я считал, что, за исключением разве что самых бесцеремонных представителей британской прессы, почувствовать в моих словах критику могли только те, чья совесть была задетой. И я не собирался брать на себя за это ответственность.

Я начал понимать, потерял контроль над моей речью в тот момент, когда слова сорвались с моих губ. Впрочем, тогда это не казалось мне особенно важным. Для меня имело значение лишь то, что мне — пусть и с огромным трудом — удалось произнести все, что я хотел, прежде чем эмоции окончательно взяли верх.

В какой-то момент нам сообщили, что катафалк с Дианой сломался. Из-за напряжения, вызванного необходимостью двигаться с такой малой скоростью, двигатель перегрелся и вышел из строя. Это казалось еще одной совершенно абсурдной деталью того и без того невероятного дня.

Но, к счастью, в Букингемском дворце предусмотрели и такую возможность. Нам сообщили, что запасной катафалк находился неподалеку и уже направлялся на помощь. Теперь гроб Дианы должен был продолжить свой путь к нам в резервной машине.

Эта задержка заставила нас пообедать перед началом церемонии погребения. Нашли принца Чарльза, и он присоединился к нам. Мы обедали в комнате Мальборо, испытывая облегчение оттого, что самая публичная часть этого дня закончилась. Теперь Диана, как мы и планировали с самого начала, возвращалась к нам в уединении. Никто об этом не говорил, но, думаю, все мы понимали, что впереди оставалось самое мучительное — церемония погребения, мрачный финал бесконечной череды испытаний этого дня.

Когда гроб Дианы наконец прибыл в парк Олторпа, водитель катафалка и офицер охраны встретились с Эйди, моей правой рукой в управлении поместьем, который давно привык иметь дело с королевскими полицейскими и членами окружения Дианы.

Эйди наблюдал за тем, как двое мужчин осторожно сняли булавки, которыми Королевский штандарт был прикреплен к крышке гроба Дианы. Затем они с почтением заменили его флагом с гербом Спенсеров — эмблемой, которой Диана всегда особенно гордилась. После замужества она включила этот герб в свой собственный королевский герб. Теперь нам, собравшимся в доме, сообщили, что все готово: можно было начинать погребение.

Мы вместе направились к озеру. На берегу я встретился с офицером полка принцессы Уэльской, которому до момента погребения была поручена охрана гроба.

Несколькими днями ранее командир полка принцессы Уэльской попросил всех желающих принять участие в ее погребении собраться в назначенный час на плацу. Когда он пришел посмотреть, кто откликнулся, то обнаружил, что там, вытянувшись по стойке "смирно", стоял весь личный состав полка — все до одного хотели получить возможность в последний раз послужить Диане.

Старшим офицером, дежурившим в тот день, оказался замечательный человек, который явно гордился тем, что ему довелось стать частью этого безмерно печального, но столь важного события.

— Я только что переговорил с падре, — сказал он мне, указав на стоявшего рядом священника в длинном белом облачении, который мягко улыбался. — Мы с ним обо всем договорились.

Я поблагодарил его от имени сестры, он отдал честь и отправился исполнять свои дальнейшие обязанности.

Для проведения церемонии погребения мы с сестрами выбрали преподобного Виктора Мейлана. Он был давним другом нашей семьи и прежде служил викарием в церкви Всех Святых, главном протестантском храме соседнего Нортгемптона. Год спустя после того, как отец перенес инсульт и чудом выжил, Виктор провел там благодарственную службу, на которую собралось множество людей.

От Виктора исходили доброжелательное спокойствие и глубокое сопереживание, основанные на искренней и смиренной христианской вере. Такие качества и были необходимы в этом необычном месте — на острове посреди дикой природы Олторпа, где предстояло похоронить Диану, — и в этот страшный час. Он знал Диану еще с тех пор, когда она была подростком, и ее смерть явно глубоко его потрясла. Но он был полон решимости сделать все возможное ради нее и нашей семьи в этот самый мрачный день.

Зная по увиденному ранее по телевидению, насколько тяжелым окажется гроб, носильщики из полка принцессы Уэльской не торопились. Они двигались, тесно сомкнувшись, каждый был полон решимости выполнить свою часть долга. Перейдя понтонный мост, который заскрипел под их тяжестью, они двигались не строевым шагом, а согласованной, осторожной поступью.

Мы с сестрами решили не брать на похороны детей младше десяти лет, опасаясь, что для них это будет слишком тяжелым испытанием. Некоторые мои племянницы, которые были немного старше этого возраста, теперь открыто плакали, а остальные из нас изо всех сил старались сдерживать эмоции, готовясь проститься с женщиной, которая для кого-то из нас была матерью, для кого-то — дочерью, сестрой, тетей или свояченицей. Все мы, за исключением двух ее домашних работников и Джози, которую Диана знала и любила, были связаны с ней родственными узами.

Я с удивлением заметил на острове незнакомца в темном костюме. Я никак не мог понять, кто он такой, но, судя по всему, он входил в свиту принца Чарльза. Пытаясь оставаться незаметным, хотя было совершенно очевидно, что это ему не удается, он растерянно посмотрел на меня и произнес фразу, которую я запомнил навсегда: "Пожалуйста, не обращайте на меня внимания — я дерево!" После чего он спрятался за несколькими растрепанными листьями, свисавшими с одного из буков на острове. Там он и остался стоять неподвижно, совершенно явно не сумев стать невидимым. Он моргал гораздо чаще, чем полагается дереву.

Когда Диану опускали в землю, викарий произносил слова христианского утешения. Некоторые из нас бросили цветы на гроб. Принц Чарльз вытащил один цветок из моего букета для Дианы и бросил его на гроб своей бывшей жены. "Как великодушно", — подумал я, чувствуя, как во мне закипает злость за Диану, которая тем временем все глубже скрывалась под