Читать книгу - "Лебединая песня: Диана, моя сестра - Чарльз Спенсер"

сговорились с командой моей бывшей жены, объединив усилия, чтобы обойти действовавшие в Южной Африке законы о конфиденциальности в бракоразводных делах и освещать процесс с откровенно злорадным, при этом нечестным усердием.

В первый же день заседаний мне пришлось слушать, как адвокат Виктории излагал в суде искаженные версии правды, которые журналисты тут же записывали, а затем дополняли собственными выдумками, превращая их в газетные статьи.

В холле суда я столкнулся с одним из журналистов.

— Ну что, как тебе нравится вкус мести, богатенький ты ублюдок? — бросил он мне. "То, что вы делаете", — подумал я, — "никакая не месть. Это ложь".

В тот первый вечер я вернулся домой и услышал сообщение, которое записалось на автоответчик. Это была часть телефонного разговора между управляющим Олторпа, который был со мной в Кейптауне, и моей членом моей пиар-команды в Лондоне. Он рассказывал, насколько его травмировало то, чему он стал свидетелем в тот день, и сказал:

— Это было как в одном из тех фильмов о Второй мировой войне, где ты сидишь в плену у гестапо и вынужден смотреть, как твоему товарищу штыком выкалывают глаз.

Через неделю после того, как пресса меня буквально уничтожила, я был в Лондоне, совершенно разбитый, и отправился с друзьями выпить в паб в Фулеме. Когда я вошел, в баре воцарилась тишина, и я почувствовал то невыносимое ощущение уязвимости, которое, как правило, испытывают люди, ставшие мишенью прессы.

В конце вечера мы с друзьями вышли из паба на холодный зимний воздух, и я понял, что какое-то время появляться на людях, скорее всего, будет невозможно.

Нельзя было ожидать, что люди поймут, что происходит, — поймут, что я превратился в боксерскую грушу для таблоидов лишь за то, что заступился за свою сестру. Мне оставалось только затаиться и переждать, пока не придет очередь кого-нибудь другого быть растерзанным стаей британских газетных волков.

Я отошел от паба, наверное, метров на сто пятьдесят, когда сзади раздался грубый рев:

— Эй!

Я обернулся и увидел огромного англичанина лет тридцати пяти, с внушительным животом, вывалившимся из-под тесного свитера, который явно не справлялся со своей задачей. В правой руке он держал пинту пива, и я с ужасом ждал, что выкрикнет в мой адрес этот лохматый представитель простого народа.

— Отличная речь, приятель! — крикнул он, после чего развернулся и пошел обратно в паб, на ходу прикладываясь к своей пинте.

Так происходило потом еще не раз на протяжении примерно десяти лет: в такие странные, почти абсурдные смешные моменты я думал: "Надо рассказать об этом Дач!" — а затем реальность брала верх, и я понимал, что ее больше нет.

* * *

Смерть Дианы произошла в тот момент, когда многим обычным читателям пришлось задуматься об их собственной роли в самых неприглядных проявлениях таблоидной культуры. Некоторые осознали, что именно их интерес к украденным снимкам знаменитостей и дал папарацци работу в первую очередь. Им было стыдно за свою причастность к этой культуре, но одновременно они хотели возложить вину на тех, кто платил фотографам и поощрял их вести себя так агрессивно и опасно.

В это время Джордж Клуни потребовал от американских таблоидов ответа за происходящее, задавая журналистам в лос-анджелесском офисе Гильдии киноактеров яростные вопросы:

— Принцесса Ди погибла — и к кому нам теперь обращаться? К водителю машины? К папарацци? Или к журналам и газетам, которые покупали эти снимки и превращали фотографов в охотников за головами?

К тому времени Клуни уже был звездой и сам стал жертвой опасного вторжения прессы в личную жизнь. Он продолжил:

— Если бы вы не прятались за профессией журналиста, вы были бы соучастниками преступления и оказались бы в тюрьме.

Затем Клуни перешел непосредственно к тем, кто стоял за газетой "Нэшнл Энквайрер":

— На вашей первой полосе на этой неделе написано: "Диане мало секса". Этот номер до сих пор лежит на прилавках. И я вижу, как вы занимаете такую позицию... мол, пока на это есть спрос, вы всего лишь поставляете товар.

В ту же неделю на первой полосе "Глоуб", другого таблоида, была опубликована фотография Дианы, стоящей рядом с Доди, с заголовком: "Ди нашла любовника!"

Как десять лет спустя после смерти Дианы достаточно откровенно признал редактор "Ньюс оф зе Уорлд" Фил Холл в интервью ITV:

— Я чувствовал огромную ответственность за то, что произошло, и думаю, что ее чувствовала вся пресса. Если бы папарацци не преследовали ее, машина не мчалась бы с такой скоростью и, знаете, возможно, этой аварии вообще не было бы.

о таблоиды еще несколько лет продолжали мстить мне, причем их подстрекали люди из окружения принца Чарльза. Один человек, который впоследствии стал моим другом, руководил собственным небольшим, но весьма эффективным пиар-агентством. Он рассказал мне, что один из ближайших помощников принца регулярно связывался с ними и просил передавать газетам ложь обо мне, а также о некоторых родственниках принца. При этом все должно было быть устроено так, чтобы на утечках ни в коем случае не осталось следов королевского двора.

Сэр Дэвид Инглиш, много лет возглавлявший могущественную "Дейли Мейл", и после своей отставки в 1992 году продолжал оставаться влиятельной фигурой в медиамире. Он был особенно близок с одним из главных помощников принца Чарльза и всякий раз, когда представлялась возможность, побуждал свою бывшую газету и другие издания выступать против меня.

Столь продолжительная атака со всех сторон, безусловно, нанесла серьезный ущерб моей репутации и в Британии, и за рубежом. Но когда для меня наступали по-настоящему тяжелые времена — а они наступали: перед лицом всего этого кошмара я неоднократно думал о самоубийстве и отказывался от этой мысли только из любви к моим детям, — я утешался одной мыслью: Диане пришлось пережить гораздо, гораздо худшее, а она не сдавалась..

Еще больше утешало меня то, что после смерти Дианы, после многих лет травли и лжи о ней в газетах, большинство людей не изменили мнение о ней. Они знали, какой она была на самом деле, и любили ее именно за это. Я надеялся, что эти же люди отнесутся ко мне с доверием и поймут, что мне "мстили", как сказал один журналист прямо мне в лицо.

В апреле 1998 года я отправился на Бал корреспондентов Белого дома, за стол корреспондента ABC News Питера Дженнингса, в качестве гостя Барбары Уолтерс.

Ко мне подошел Майк Маккарри, пресс-секретарь Белого