Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

и буржуазок, принадлежавших к различным ремесленным корпорациям. В 1304 году дочери Никола Аррода, бывшего прево купцов, подарили дом с садом, в котором жили. Алис, пережившая сестру Жилету, поставила условием, что она будет пользоваться домом и садом до своей смерти и что у нее будет ключ, чтобы входить в церквь по своему желанию. (Опыт истории прихода Сен-Жак-де-ла-Бушери и пр., Л. В. (аббат ВИЛЛЕН). Париж, 1758, in-8°.)

Несколько лет спустя одна хозяйка красильни отличилась своими благодеяниями: ее звали Жаклина Буржуазка,

«Купчиха честная и учтивая»,

как называет ее ее рифмованная эпитафия, долгое время закрепленная в одной из колонн хора. Она жила на улице Мариво, и при жизни уже дала сумму в двадцать два парижских ливра на сооружение одной из больших колонн церкви. Она завещала по своему завещанию два дома, в которых жила, дабы в один из дней каждой недели духовенство Сен-Жака могло петь ей большую мессу с нотами. Эта превосходная прихожанка умерла в конце июля 1380 года.

Жанна Дамьен, жена Жана Тайефера, умершая в марте того же года, оставила не только восемь парижских ливров ренты на расходы по своей заупокойной мессе: она добавила к этому другую сумму и несколько своих предметов мебели, чтобы служить для украшения церкви.

Одной из милостей, которые эти благочестивые дамы любили получать и платили за них дороже всего, была милость особого входа в церковь, или право иметь особый ключ от больших дверей, или же пользование слуховым окном, открытым в какой-либо из сводов церкви, смежных с их домами. В 1405 году Гийом Осекюль, один из нотаблей компании мясников, получил, за восемнадцать парижских су ренты, ключ, чтобы ходить в церковь творить свою молитву. Ален и его жена, чей дом примыкал к двум капеллам, воздвигнутым в южной части церкви, обязались никогда не делать построек, которые перекрывали бы свет в одной из этих капелл; они взяли на себя, более того, содержание маленькой террасы, отделявшей церковь от их дома, при условии, что им будет позволено открыть маленькое окно в витражах, через которое они имели бы возможность слышать службы.

Вплоть до конца XVI века обычай основывать в церквях особую капеллу для семьи, где служба отправлялась каждый день в честь умерших членов этой семьи, был весьма распространен в различных классах буржуазии. Из частных капелл Сен-Жак-ла-Бушери несколько принадлежали знаменитым семьям древней буржуазии. Упомяну Марселей, чья ветвь существовала на приходе Сен-Жак с конца XIII века до конца XVII. Упомяну еще Бюро, которые делятся на три ветви: Бюро де Даммартен, Бюро де ла Ривьер и Бюро де Монгла, несколько членов которых занимали значительные должности при королях Карле VI, Карле VII и Людовике XI. В 1350 году Маэ, парижская буржуазка, вдова Жана де Даммартена, ювелира, установила, на нескольких домах, которыми она владела в Париже, двадцать парижских ливров ренты, для раздела между двумя капеллами Нотр-Дам и Сен-Жак. Около 1405 года Аньес Бенедисите, сестра Симона де Даммартена, менялы, выплачивала фабрике этой церкви сумму в шестнадцать ливров, чтобы там похоронить свою дочь. Какая-то из этих древних благотворительниц, принадлежавшая к семье Бюро, была изображена на фрагменте гробницы, найденном под полом капеллы Сен-Симон-Сен-Жюд, основанной этой богатой семьей. Видели на этом фрагменте бюст женщины, покрытой платьем без украшений, и сложенные на груди руки. Ее шея и лицо были покрыты вуалью, поднимавшейся до нижней губы. На голове у нее был головной убор, заканчивавшийся очень острым концом. (Рукописная заметка и рисунки аббата ВИЛЛЕНА, там же, с. 166.)

У Бюро была еще, на кладбище Невинных, в восьми или десяти метрах перед дверью церкви, семейная гробница. Ее венчал крест, именовавшийся Крестом Бюро (Статистика памятников города Парижа, г-ном АЛЬБЕРОМ ЛЕНУАРОМ. Gr. in-f°. 5-й выпуск: Церковь Святых Невинных, таблица № 5), чье основание, высеченное на несколько граней, заключало несколько эпитафий. Древнейшая была такова: «Здесь покоится Жанна Эсселен, жена благородного человека сира Жана Бюро, советника короля нашего господина, казначея Франции и магистра в его палате счетов; которая скончалась в Париже, в своем отеле, на улице Арси, в понедельник 24-й день мая года благодати 1428, на следующий день после Пятидесятницы. Да упокоит Бог ее душу. Аминь».

Стены кладбища Святых Невинных и церкви Сен-Жак-де-ла-Бушери, покрытые многочисленными эпитафиями, были как бы каменными фастами, посвященными истории парижской буржуазии. Последние следы кладбища, которое заключалось в обширном четырехугольнике, где устроен рынок овощей, исчезли лишь в первые годы нашего века. Филипп Август велел обнести его стенами. Приход Сен-Жермен-л'Осерруа и церкви, построенные на его территории, Сент-Оппортюн, Сен-Жак-де-ла-Бушери, Сент-Эсташ и некоторые другие, отправляли туда смертные останки своих прихожан. В конце XIV века число умерших, погребенных на этом кладбище, стало столь значительным, что пришлось устроить костницы вдоль стен ограды. Начали со стороны, где находилась входная дверь кладбища, на улице Ленжери; затем, на юге, на улице Ферронри; наконец, эти костницы были продолжены параллельной линией по всей длине кладбища, на севере, со стороны улицы О-Фер. В течение XV и XVI веков вошло в обычай у буржуа, обосновавшихся в соседних кварталах, велеть строить аркаду этих костниц. Эпитафия, помещенная на гробнице этих буржуа, упоминала о доле, которую они приняли в возведении этого погребального памятника. Одна из древнейших арок была возведена в 1389 году стараниями Никола Фламеля, которого алхимики считают нашедшим философский камень и который был просто одним из богатейших буржуа своего времени, хотя никогда не занимался никакой другой промышленностью, кроме как переписчика.

Эти богатства, которые французская буржуазия приобрела своим трудом; это преобладание в управлении, которое было его результатом; эти почести, первые ступени дворянства, которых достигли почти все богатые простолюдины: все это должно было вызвать в нравах заметные изменения. В XV веке буржуазное дворянство и дворянство по роду начинают вступать в контакт и смешиваться. Людовик XI сделал из этой тенденции политическое средство. С первых времен своего правления он поспешил раздавать общественные должности и даже почести своего двора влиятельным буржуа добрых городов. Чтобы привлечь их к себе, он обратился главным образом к женщинам; он допустил нескольких в свою близость: некоторые из них числились среди его любовниц. В 1465 году, после битвы при Монлери, где Людовик XI утверждал, что подвергся величайшим опасностям, он вернулся под вечер в Париж, отправился в отель своего лейтенанта, Шарля де Мелюна, и ужинал там в компании нескольких приближенных и нескольких буржуазок. Он рассказал им о дне во всех подробностях и говорил с таким красноречием, что все, кто его слушал, не могли удержаться от слез. 6 октября того же 1465 года Людовик XI пошел ужинать в