Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

птицей на руке: «Ах! этот коршун съест сегодня курицу, а мои дети хорошо бы ею полакомились»; виллан-Муссон – это безумный виллан, который ненавидит Бога и святую Церковь, и все дворянство; виллан-Бабуен – это тот, кто идет перед собором Парижской Богоматери, смотрит на статуи королей и говорит: «Вот Пипин, вот Карл Великий!» – и у него срезают кошелек сзади; виллан-принц – это тот, кто ходит судиться перед бальи за других вилланов и говорит: «Сир, во времена моего деда и прадеда наши коровы ходили по этим лугам, наши овцы – по этим склонам», – и так выигрывает у вилланов добрых сто су; виллан-рогатый – это тот, у кого хорошая обстановка и хорошая ферма, кто обращает все в деньги, потому что думает, что плодов земли не будет; но их оказывается так много, что он не получает за свой денье и оболя, и в отчаянии бежит; ли виллан-капетуа – это бедный женатый клирик, который идет работать с другими вилланами; ли виллан-кропер – это тот, кто не идет за плугом, чтобы красть кроликов своего сеньора. («О двадцати трех разновидностях вилланов», произведение in-8°.)

Те же чувства хитрости и насмешки, которые заставили дать определенным классам вилланов несколько из приведенных выше прозвищ, обнаруживаются в приписываемых им изречениях. Эти изречения, под названием «Пословицы вилланов», пользовались большой известностью вплоть до конца шестнадцатого века. (См. статью «Пословицы» и нашу книгу «Французские пословицы», введение); в них клеймится дурная часть нравственной природы сельских жителей. Некоторые из этих пословиц, до сих пор употребляемые, стали причиной того, что слово «виллан» сегодня – лишь оскорбление.

Несмотря на бедствия, которыми они слишком часто были удручены, у сельских жителей были свои дни отдыха и удовольствий; даже этих дней было больше, чем в нашу эпоху; ибо тогда церковные праздники были часты и строго соблюдались: их удовольствия состояли в беседах, долгих трапезах, различных играх, соответствовавших их вкусам и возможностям.

Эти беседы происходили главным образом в праздничные дни, после службы, или же во время долгих зимних вечеров, когда суровость сезона заставляла искать убежища внутри жилища. Мужчины чинили орудия, необходимые для обработки земли; женщины проводили долгие часы, наматывая пряжу с веретен. Эти собрания, очень знаменитые в истории сельской жизни, получили название вечеринок: обычай этот еще не утрачен, и его практикуют сегодня в лучшей части наших провинций. Понятно, что беседы на вечеринках различались в зависимости от занятий, вкусов, предрассудков мест, где они происходили. В большинстве из них рассказывали чудесные, страшные истории, где главную роль играли феи, оборотни, сверхъестественные существа; там также слушали речи тех матрон, полных лет и опыта, столь искусных в умении иметь красивых детей, спасать их от всех болезней, и которые обладали множеством суеверных приемов, способных отвратить несчастья, угрожающие человеческой жизни. Все эти рецепты собраны в книге, от которой сохранилась рукопись начала пятнадцатого века и которая имела несколько изданий с самого начала книгопечатания: я говорю об «Евангелии от Прялки». Автор этой книги предполагает, что матроны из его окружения поручили ему записать разговоры, которые они вели на вечеринках. Каждый вечер, в восемь часов, он приходит к ним и становится их секретарем. Самые опытные произносят каждую за вечер свое евангелие, к которому некоторые из присутствующих добавляют толкования. Вот портрет дамы Изенгрины дю Гле, которая была выбрана, чтобы произнести первое евангелие о мужьях и детях: «Дама Изенгрина была лет шестидесяти пяти: в свое время она была красивой женщиной, но сильно покрылась морщинами. Глаза у нее были глубоко посажены, а веки несколько вывернуты, красные и слезящиеся; пять мужей она имела, не считая побочных знакомств. В старости она занималась принятием новорожденных детей, но в молодости принимала взрослых детей: она была очень опытна в различных искусствах: муж у нее был довольно молодой, и она была очень ревнива к нему и часто жаловалась на него своим соседкам». Вот две главы с их толкованиями из евангелия, произнесенного Изенгриной дю Гле:

«Кто бьет свою жену, по какой бы то ни было причине, никогда не получит, какие бы молитвы он ни заказывал, благодати от Девы Марии, если прежде не получит прощения от своей жены. – Толкование. Мари Плуард говорит по поводу этой главы, что тот, кто бьет свою жену, совершает такой грех, как если бы хотел сам отчаяться; ибо, как я слышала от нашего кюре, это лишь одно тело мужчины и женщины, соединенных браком.

Девица, которая хочет узнать имя своего будущего мужа, должна протянуть перед своей дверью первую нить, которую она спрядет в этот день; и узнать имя первого мужчины, который там пройдет: знай наверняка, что такое же имя будет у ее мужа. – Толкование. На эти слова поднялась одна из присутствующих по имени Жеффрина, жена Жана Ле Блё, и сказала, что она испытала это, и что так с ней и случилось, из-за чего она проклинала час, когда встретила такого мужчину, который потерял всякий цвет лица и красоту: и был он к тому же таким плохим хозяином, что ничего не умел делать, кроме как спать».

В последующих евангелиях можно найти странные предписания относительно сельскохозяйственных работ:

«Кто оставляет в субботу не до конца спряденный лен на своей прялке, нить, которую из него спрядут в следующий понедельник, никогда не будет хорошей, и если из нее сделают полотно, оно никогда не отбелится. – Толкование. Говорит Марион Ле Блё: потому что у женщин Алемании есть обычай оставлять лен на прялке в субботу, их полотна никогда не бывают белыми; и эта истина видна по рубахам, которые мужчины оттуда привозят (с. 50).

Когда женщина утром входит в свой хлев, чтобы подоить коров, если она не скажет: «Спаси вас Бог и святая Бригитта!» – коровы с задней ноги охотно лягаются и часто разбивают горшок или расплескивают молоко. – Толкование. По этому поводу поднялась старуха, у которой оставался всего один зуб, и сказала вслух, что когда телята не хотят пить ни с пальца, ни как-либо иначе, то бык, который породил этого теленка, не имел любви к матери. Если на ферме много овец, у которых несколько ягнят, и после уплаты десятины каждый год не подносят одного волку, то, конечно, он возьмет его, несмотря на присмотр, который за ним учредят». («Евангелие от Прялки, составленное в честь и возвеличение дам». 1493.)

В небольшой книге, напечатанной в 1573 году и озаглавленной «Деревенские и забавные беседы», можно найти интересные подробности о частной жизни в деревне с пятнадцатого по шестнадцатый век. Эту небольшую книгу сочинил бретонский дворянин по имени Ноэль дю Фай, сеньор де ла Эриссе, советник в