Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

ВЗЯТИЕ АНТИОХИИ.

Однако армия подошла к великому городу Антиохии, защищенному огромной оградой с четырьмя сотнями башен, очень сильным положением на склоне горы и регулярной армией под командованием турецкого эмира. Нужно было прекратить раздоры. Крестоносцы разбили свои шатры на равнине. Первый бой, данный у озера (9 февраля 1098), вновь доказал неудержимую отвагу христианских рыцарей и умение Боэмунда, который и здесь организовал победу. Но армия была истощена переходом через Малую Азию. Ей не хватало осадных машин и продовольствия. По прошествии восьми месяцев осады, ослабленные голодом, болезнями, вылазками осажденных, они оказались менее продвинутыми, чем в первый день, и армия в двести тысяч человек под командованием Кербоги, эмира Мосула, выступала на помощь Антиохии. Казалось, что все потеряно, когда Боэмунд тайно вступил в сношения с одним армянским ренегатом из турецкого гарнизона. Он предложил крестоносцам сдать Антиохию при условии, что сеньория города достанется ему. Другие вожди возразили; они поклялись вернуть Антиохию греческой империи. Перед неминуемой опасностью им пришлось подчиниться требованиям сицилийца, который 3 июня 1098 года ввел их в город. Крестоносцы сначала предались всяческим излишествам, «устраивая себе великолепные пиры, заставляя плясать перед собой жен захваченных или перебитых неверных, забывая Бога, который осыпал их своими благодеяниями». Нескольких дней оргий хватило, чтобы истощить продовольствие; цитадель осталась во власти турок, и армия Кербоги вскоре полностью заперла в Антиохии тех, кто считал себя ее хозяевами.

ХРИСТИАНЕ, ОСАЖДЕННЫЕ В АНТИОХИИ.

Осажденные в свою очередь, христиане энергично защищались, тщетно пытались совершать яростные вылазки. Но что они могли против голода? После лошадей они ели кожу и траву. Большинство хронистов подтверждают сцены людоедства; видели, как крестоносцы пожирали трупы турок. Кербоге оставалось лишь ждать, уверенный, что окончательная победа не может ускользнуть от него.

В этих смертельных схватках между христианами и неверными трудно отличить западных людей от их противников. С обеих сторон одинаковая свирепость. Крестоносцы безжалостно добивают раненых, отрезают головы убитых и привязывают их к седельным ремням, набрасываются на поверженных сарацин и вспарывают им животы в поисках золота. Командиры подают черни пример варварских казней. Готфрид Бульонский, один из наименее жестоких, выкалывает глаза двадцати вражеским рыцарям. Боэмунд приказывает поджарить турецких пленников: позже он столь же беспощадно калечит и убивает греков-католиков, которые не захотят позволить ему взять Лаодикею. Епископ Ле-Пюи, легат Адемар, издает указ, которым обещает награду в двенадцать денье всякому, кто принесет ему голову сарацина: «Когда он получал некоторое количество, то приказывал насаживать их на длинные колья на глазах у самого врага». Распущенность нравов в христианском лагере шла рука об руку с жестокостью. Гиберт Ножанский открыто упрекает крестоносцев «в нечестивых связях с женами мусульман», и если верить Гийому Тирскому, клирики не проявляли больше сдержанности, чем солдаты.

УНЫНИЕ ВОЖДЕЙ КРЕСТОВОГО ПОХОДА.

Это вынужденное пребывание в Антиохии стоило крестоносцам ста тысяч человек, унесенных голодом и чумой; оно чуть не оказалось для них еще пагубнее, деморализуя уцелевших. Не только споры вождей, которые целыми месяцами обсуждали, отдавать ли город греческому императору или оставить Боэмунду, становились ожесточеннее по мере ухудшения положения, но началось дезертирство. Многие рыцари и даже бароны, как Этьен Блуаский, ночью ускользали, чтобы вернуться в Европу. Другие, как Гуго Великий, брат Филиппа I, отправлялись посланниками к греческому императору и не возвращались. Даже Петр Пустынник, неспособный вынести такие страдания, бежал; его с трудом заставили повернуть обратно.

Были установлены суровые наказания для дезертиров, для изменников кресту. Альберт Аахенский даже утверждает, что однажды, когда уныние превысило все пределы, князья тайно сговорились покинуть город и крестовый поход и оставить массу воинов без руководителя на произвол турецких ударов. Это гнусность была бы совершена, если бы не сопротивление легата папы, Готфрида Бульонского и Роберта Фландрского. К счастью, простые солдаты, простой народ сохраняли, наряду с навязчивой идеей достичь Иерусалима, глубокую веру в божественный характер предприятия. Убежденные, что Бог с ними, ведет их и должен обеспечить им успех, они не дали поколебать себя ни бедствиями, ни напастями, ни муками осады, и от этого убеждения пришло им спасение.

ДУШЕВНОЕ СОСТОЯНИЕ КРЕСТОНОСЦЕВ. ЧУДЕСА.

Это душевное состояние объясняет бесчисленные легенды и чудесное в крестовом походе. Чудо повсюду и шаг за шагом следует за христианской армией. Всякое решающее событие возвещается пророчеством или видением, отмечается светящимися крестами, явлением святого или самого Христа. Чтобы обеспечить себе небесную милость, объявляют покаяния, всеобщие молитвы, приступают к исправлению нравов. Самые суровые наказания назначаются тем, кто предается греху. Крестоносная армия становится (по крайней мере на несколько дней) армией святых и, в этом состоянии, получает и совершает чудеса.

В Антиохии чудо произошло как раз вовремя, чтобы вырвать христиан из отчаяния, грозившего все погубить. Бедный священник из Прованса, которому явился святой Андрей, указал крестоносцам место, где была зарыта сама копье, пронзившее ребро Христа. Его действительно нашли, и религиозный восторг перешел в исступление. Однако несколько скептиков потребовали, чтобы автор находки прошел испытание огнем, и так и не стало известно, вышел ли несчастный, прошедший сквозь пламя, без повреждений, ибо он вскоре умер. Боэмунд и другие неверующие заподозрили в обмане графа Тулузского Раймунда и его окружение. Но масса христиан поверила в святое копье, и все было спасено.

БИТВА ПРИ АНТИОХИИ.

«Это было словно полное превращение, – писали князья Урбану II, – мы, прежде изнуренные и умирающие от голода, на следующий день оказались полны дерзости и горячи желанием сражаться. После двадцати пяти дней осады и голода, накануне праздника апостолов Петра и Павла, полные доверия к божественной благодати, мы исповедались в грехах своих и, перейдя городские ворота, пошли навстречу туркам. Они видели нас столь малочисленными, что думали, будто мы хотим не сражаться, а бежать. Расположив наших пехотинцев и поставив кавалерию на флангах, мы стремительно бросились на основные силы вражеской армии. Святое копье, несомое перед нами, позволило нам прорвать их с первого удара. Турки попытались тогда, по своему обыкновению, окружить нас своими бесчисленными всадниками, надеясь взять нас, как в сеть, и всех перебить. Милосердие Божие сражалось с нами и за нас. Их тактика не удалась им: напротив, они сами оказались окружены, и по милости Вседержителя наша армия, столь уступавшая им в численности, одержала полную победу. Мы захватили их лагерь вместе со всеми припасами и богатствами, которые в нем находились, и вернулись в Антиохию все в радости». Турецкий вождь, охранявший цитадель, сдался Боэмунду и согласился принять христианство (28 июня 1098).

Битва, данная Кербоге под стенами Антиохии, была воинским подвигом первого порядка, сравнимый с самыми славными подвигами всех времен и народов. Боэмунд имел немалую долю в достигнутом успехе: