Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

и вызволить христиан Сирии. Греческий патриарх Иерусалима, а затем и римский понтифик будто бы поручили ему проповедовать священную войну и организовать на Западе всеобщий набор. По правде говоря, Урбан II и светские вожди крестового похода, хотя и использовали рвение Пустынника, никогда не доверяли ему руководство предприятием. Когда он прибыл в Кельн весной 1096 года, увлекая за собой толпу в пятнадцать тысяч человек (сброд Франции, говорит один хронист), Петр не получил никакой миссии от Папства.

НАРОДНЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД.

Неудержимый порыв, который привел к берегам Рейна, раньше срока, назначенного для выступления экспедиции, орды крестьян, нищих и авантюристов, – один из самых необыкновенных фактов в истории Средневековья. Но этот так называемый «народный» крестовый поход не имел ничего общего с настоящим. Петр Пустынник и его помощник Вальтер Голяк выступили с беспорядочной толпой французов и немцев, без продовольствия, без достаточного оружия, в полном неведении об опасностях, которые их ожидали. Они пересекли Южную Германию, истребляя на своем пути евреев, и усеяли своими трупами дороги Венгрии и Болгарии. Вальтер разграбил окрестности Белграда; Петр позволил своим спутникам разграбить Землин и дал изрубить их в куски туземцам в Нише. Поредевшие, они наконец добрались до Малой Азии, где голод, жажда и турки довершили катастрофу. Петр и несколько немецких дворян одни избежали разгрома при Цивитоте или Херзеке (октябрь 1096). Жалкое приключение, единственным результатом которого было пробуждение недоверия и ненависти у населения долины Дуная, через которую должна была пройти часть крестоносцев! Этот суровый урок не послужил даже в назидание другим толпам несчастных – тех, что шли за Готшальком и графом Эмихом, следовавшим той же дорогой, совершавшим те же бесчинства и погибавшим столь же жалко.

Тем временем регулярные войска, те, что находились под командованием верховных баронов Франции, Лотарингии и Италии, под духовным авторитетом епископа Ле-Пюи, собирались повсюду. Эти контингенты, благословленные папой, состояли из элементов самого разного происхождения, хороших и дурных. Среди них были, как говорит Альберт Аахенский, «прелюбодеи, убийцы, воры и клятвопреступники», – кающиеся, жаждущие прощения, авантюристы, ищущие наживы. Религиозная страсть и благородство цели все освящали.

РЕГУЛЯРНАЯ АРМИЯ КРЕСТОНОСЦЕВ.

Никогда не будет точно известно, сколько людей составляло эту армию и сколько погибло в пути до штурма Иерусалима. Большинство современных рассказчиков говорят смутно о «неисчислимых» множествах, о воинах, столь же многочисленных, «как песчинки моря или как листья, опадающие с деревьев осенью». Гиберт Ножанский называет цифру, но не намного точнее: «Те, кто привык оценивать силы армий, считали, что они собрались числом около ста тысяч рыцарей, закованных в латы и носящих шлем. Я не думаю, чтобы кто-либо вообще мог сосчитать количество пехотинцев, не говоря уже о тех, кто состоял при рыцарях».

Наиболее правдоподобные подсчеты современных историков устанавливают, что от Никеи до Иерусалима крестоносцы потеряли более шестисот тысяч человек. В этой огромной катастрофе следовало бы обвинить вождей крестового похода, если бы было в их власти ограничить число бойцов и выбирать их. Но как положить предел пылу кающихся и запретить христианам отправляться завоевывать небо, умирая за своего Бога?

Было приведено в движение четыре армии, следовавшие отдельными маршрутами. Раймунд IV, граф Тулузский, легат папы и южные французы, избрали сухопутный путь через Ломбардию и Далмацию. Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, и его брат Балдуин во главе северных французов пересекли Германию и Венгрию; итальянские норманны и итальянские крестоносцы под предводительством Боэмунда Тарентского и его племянника Танкреда сели на корабли в Бриндизи, прошли через Эпир, Македонию и Фракию. Французы из королевского домена и соседних фьефов под руководством Гуго, графа Вермандуа, брата короля Франции, Этьена, графа Блуаского, и Роберта II, графа Фландрского, следовали примерно тем же путем. Короли не приняли участия в предприятии. Урбан II в 1096 году находился в открытой борьбе с большинством из них: Филипп I Французский, Вильгельм II Английский, Генрих IV Германский были отлучены от церкви. Однако нельзя сказать, что капетингская монархия осталась абсолютно чуждой событию. Была предпринята попытка предварительной договоренности между князьями, и в самом сердце Монархии. Гиберт Ножанский утверждает, «что главные сеньоры королевства провели совещания в Париже с Гуго Вермандуаским в присутствии короля Филиппа». Поэтому не совсем верно, что армейские корпуса крестового похода, выступившие под влиянием спонтанных, чисто местных решений, без малейшей договоренности, вторглись на Восток, как саранча, с которой их сравнил один хронист.

ВОЖДИ КРЕСТОВОГО ПОХОДА.

За отсутствием королей военное руководство по необходимости перешло к небольшому числу графов и герцогов, примерно равных по достоинству.

Среди этих великих сеньоров Готфрид Бульонский и Роберт Фландрский проявили себя как наиболее послушные указаниям папы, как те, кто лучше всего помнил, что целью крестового похода было возвращение святых мест. Готфрид играл довольно незаметную роль в первой части экспедиции: в конце он станет самой популярной фигурой в армии. Крепкий рыцарь, широкий в плечах, светловолосый, с голубыми глазами, тонкими чертами лица и мягкой речью, он нравился всем своей простотой в обращении, приветливостью, острым и умеренным умом. Его брат Балдуин, со смуглым цветом лица, черной бородой, орлиным носом, мало походил на него. В нем честолюбие, острое и упорное, допускало всяческое насилие и всяческую жестокость: тем не менее, очень гибкий, он проявит понимание, чтобы приспособиться, лучше, чем другие князья, к нравам и обычаям туземного населения, которым будет править. Боэмунд и Танкред, наполовину норманны, наполовину сицилийцы, предстают с достоинствами и недостатками своего двойного происхождения, хитрые, сварливые, думающие только о себе и ненасытные без зазрения совести, но отличные воины. Особенно Боэмунд, «воин высокого роста, со светлой кожей, глазами серо-зеленого цвета», как описывает его дочь греческого императора Анна Комнина, – весьма оригинальный тип, законченный плут и скептик среди всех этих верующих. Он лучше всех умеет руководить военными операциями; в сражениях ему доверяют верховное командование; он держится позади бойцов, во главе резерва, и его вмешательство в решающий момент обеспечивает победу. Этьен Блуаский, образованный и начитанный, обычно председательствует на собраниях командиров; он и брат короля Франции Гуго, легкомысленный и беспокойный человек, который добился для себя официального титула «знаменосца Церкви», станут дипломатами великой армии, ответственными за переговоры с греками и сирийцами: но обоим будет недоставать мужества и физической силы, необходимых, чтобы вынести эту тяжелую кампанию. Что же касается графа Тулузского, Раймунда де Сен-Жиля, короля Южной Франции, то он подал великий пример, дав обет никогда не возвращаться в свои владения. Но своими завоевательными устремлениями, невыносимой гордыней, ненавистью, которую он сеет повсюду вокруг себя, он станет постоянной причиной затруднений и разлада в крестовом походе. Анна Комнина напрасно показывает его нам в своем гиперболическом стиле: «сияющий среди латинян, как солнце