Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том третий - Луи Мортимер-Терно"

нашем положении, оно ужасно, нам остаётся лишь уповать на добрых и храбрых граждан, чтобы помешать грабежу и всем преступлениям, которые он влечёт за собой.

Примите уверения в самом тесном братстве,

ВИТЕ, мэр».

[20] Мы нашли поручение, которым были снабжены агенты исполнительной власти Парен и Коршан, а также поручение Буффара, человека повстанческой Коммуны. Вот текст этих двух документов:

«Именем нации, временный исполнительный совет, в силу закона от 28 августа, уполномочил и уполномочивает граждан Пьера-Матьё Парена и Андре Коршана обращать к муниципальностям, округам и департаментам такие требования, какие они сочтут необходимыми для спасения отечества и исполнения означенного декрета.

В удостоверение чего мы подписали настоящий документ, к которому велели приложить государственную печать.

За совет,

СЕРВАН, РОЛАН, ДАНТОН, ЛЕБРЕН, КЛАВЬЕР, МОНЖ, ГРУВЕЛЬ, секретарь.

Париж, 29-го дня августа 1792 года, год IV Свободы».

«Мы уполномочиваем г-на Жана-Батиста Буффара, гражданина, арестовать, где бы он ни был найден, г-на Ларошфуко, бывшего председателя Парижского департамента; просим начальников вооружённого народа и вооружённый народ оказать помощь для исполнения этого приказа.

Составлено в мэрии, 16 августа 1792 года, год IV Свободы и I Равенства.

Администраторы отделения полиции и муниципального надзора,

ПАРИ, ДЮШЕН.

Видано нами, в наблюдательном комитете Национального собрания, для исполнения повсюду, где будет находиться г-н Ларошфуко.

Составлено в наблюдательном комитете, при Национальном собрании, в Париже, 16 августа 1792 года, год IV Свободы.

МЕРЛЕН, ЛЕКУЭНТР, К. БАЗИР, секретарь наблюдательного комитета».

Наконец, мы нашли в Счётной палате доказательство того, что диктаторы из Ратуши велели сопровождать Буффара второстепенными агентами для оказания ему помощи и не положились на местные власти в деле ареста почтенного председателя Парижского департамента. В счетах г-на де Вильнёва, казначея города Парижа, за 1792 год значится следующая статья:

«Вышеозначенному де Вильнёву в возмещение 45 ливров, уплаченных означенным господам Бенуа, Пельзеру, Лекёрёйю, Корне, Ловержа и Леграну за путевые издержки на воды в Форж, где они арестовали г-на де Ларошфуко. Платёжное предписание домена, 14 сентября; виза мэра, 15-го того же месяца: 45 ливров».

[21] Мы собрали в примечании в конце этого тома несколько весьма важных документов об убийстве герцога де Ларошфуко; читатель увидит, что наши подозрения насчёт честности г-на Буффара не лишены некоторого основания.

[22] Это имение по замечательному совпадению должно было последовательно перейти в три знаменитые семьи; оно принадлежало Мирабо, «другу людей», отцу знаменитого оратора. Там тот родился в 1749 году. В 1791 году им владел Адриен Дюпор; ныне оно принадлежит семье Кондорсе.

[23] Приказ о приводе, выданный против Дюпора, гласил:

«МУНИЦИПАЛИТЕТ ПАРИЖА.

Мы уполномочиваем г-на Миле, мэра Базоша, арестовать, где бы он ни нашёл, и привести к нам г-на Адриена Дюпора, депутата Учредительного собрания и автора газеты „Эндикатёр“, и для сего он потребует у муниципальных и гражданских чиновников содействия вооружённой силы, каковые муниципальные и гражданские чиновники наложат печати на бумаги означенного г-на Дюпора и составят протокол о своих действиях для отправки нам вместе с означенными бумагами.

Мэрия, двадцать восьмого августа тысяча семьсот девяносто второго года, год четвёртый Свободы и первый Равенства.

Администраторы полиции и члены наблюдательного комитета общественного спасения,

МАРТЕН, ДАНЖУ».

[24] Письмо Дантона гласило:

«Париж, 7 сентября 1792 года, год IV Свободы и I Равенства.

Важные для общественного порядка соображения требуют, сударь, чтобы ваш трибунал вернул г-на Дюпора, бывшего депутата Учредительного собрания, в тюрьмы, где он ныне содержится, и не давал ему прибыть в Париж впредь до нового распоряжения. Прошу вас наблюсти за исполнением моих намерений, а равно за безопасностью этого заключённого.

Министр юстиции,

ДАНТОН».

[25] См. Мишле, т. IV, с. 216. См. в «Парламентской истории» Бюше и Ру, т. XXI, с. 108, извлечение из речи, в которой Петион рассказывает эту сцену. На этот раз ему можно верить, ибо он в ней не заинтересован.

[26] Письмо Дантона выдавало сокровенное мнение министра юстиции; но публикация Марата от 13 сентября оставалась в силе и, очевидно, была перед глазами мелёнских магистратов, когда они выносили приговор от 17-го, объявляющий незаконным приказ, данный наблюдательным комитетом, и все процессуальные акты, ставшие его следствием. Подобный приговор делает слишком много чести тем, кто его вынес, чтобы мы не сохранили для истории документ, ещё раз показывающий, что в эти несчастные времена магистратура, когда она могла действовать в законном порядке, умела быть на высоте своего призвания.

В конце этого тома читатель найдёт письмо Дантона и приговор мелёнского трибунала.

Дюпор, выйдя на свободу, укрылся в Швейцарии, где и умер, не увидев более родины. Его отец погиб на эшафоте вместе с другими членами парижского парламента. Мы рассказали об этой катастрофе в примечании I нашего первого тома.

Для рассказа о фактах, относящихся к аресту Дюпора, мы пользовались: 1) протоколами, составленными г-ном Миле, мэром Базоша, 5 сентября, и муниципальностью Мелёна, 7 и 8 сентября; 2) предварительным приговором мелёнского трибунала от 8-го и прошением, представленным Дюпором трибуналу 17-го того же месяца.

[27] Принцип национального верховного суда, предназначенного судить преступления государственной измены, был записан в конституции 1791 года, статья 1 главы III. Для передачи в это судилище обвиняемых в покушении и заговоре против безопасности государства требовались особые декреты Законодательного собрания.

[28] См. первый том, книга II, § I.

[29] См. второй том, книга VIII, § IX.

[30] Бертран де Мольвиль, бывший морской министр, подал на этих трёх депутатов жалобу в клевете. Ларивьер, в чьи руки была передана эта жалоба, тщетно вызывал этих трёх депутатов для явки и, ввиду их отказа, счёл возможным применить это средство принуждения. Эту неосторожность превратили в преступление государственной измены.

[31] Вот собственные выражения, которые употребили перед Собранием делегаты повстанческой Коммуны («Монитёр», с. 1009):

«Мы требуем, чтобы орлеанские преступники были переведены в Париж, дабы претерпеть казнь за свои злодеяния... Если вы не удовлетворите это требование, мы более не отвечаем за месть народа. Вы нас выслушали и знаете, что восстание есть священный долг».

Мы нашли в реестрах повстанческой Коммуны два следующих упоминания, показывающих, до какой степени заправилы Коммуны были в стачке с Фурнье, главарём шаек, которые привели несчастных заключённых к их убийцам:

«21 августа. — Один гражданин подаёт петицию с требованием вооружённой силы для экспедиции, которая, по его словам, имеет величайшую важность и относительно которой сочли нужным хранить тайну. Передана г-ну главнокомандующему. — Совет присоединяет к г-ну Фурнье, петиционеру, г-на Одуэна.

26 августа. — По просьбе, поданной депутацией марсельцев, совет постановил назначить четырёх комиссаров, дабы поддержать их петицию в Национальном собрании, имеющую целью продолжить