Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

дождливый октябрьский день отправились в путь. Охота закончилась разочарованием и кровавым побоищем: кабан не просто избежал расправы – сначала он погубил не менее пятнадцати гончих, изранив при этом остальных, и только потом сбежал.

Прошло четыре года, прежде чем кабан вновь дал о себе знать[67]. Следы говорили о том, что теперь «кабан с ущербным левым копытом» (такое прозвище ему дали) разгуливает в сопровождении своего сородича – редкая, но не беспрецедентная практика, поскольку самцы кабанов обычно предпочитали жить в одиночестве. Изучив поведение кабанов по следам, егеря пришли к выводу, что «кабан с ущербным левым копытом» был главным, а второй, хоть и крупнее, выполнял роль его подчиненного, слуги. «Ущербное левое копыто» шел первым «там, где идти было легко», а слуга следовал за ним, чтобы маскировать его запах своим. Но стоило им столкнуться с препятствиями, как вперед выходил слуга, тщательно выбирая путь, чтобы отвести своего господина в безопасное место. Егеря в большинстве своем были убеждены, что кабан-слуга готов (или вынужден) жертвовать собой ради спасения сеньора.

Услышав эту новость, маркиз изъявил желание как можно скорее отправиться на охоту, но ему пришлось ждать, когда ветры стихнут (иначе они выдали бы присутствие охотников) и станет не так сыро (иначе собаки не учуяли бы кабаний запах). И все же выбранный день, по мнению егерей, был отнюдь не идеален. Во время разведки Мендо Альфонсо, искусный охотник, в совершенстве освоивший технику concierto[68], когда егерь с собаками абсолютно незаметно выслеживает дичь, выяснил, что кабаны делят логово с оленями («пусть это вас не удивляет, поскольку мне уже доводилось видеть такое у этих животных, правда, в тот раз у них не было слуг»). Он беспокоился, что олени отвлекут собак и уведут их в сторону от погони за кабаном. Несмотря на это, маркиз был полон решимости, поэтому три егермейстера, Альфонсо, Гонсало Матео и еще один по кличке Заика, сделали все необходимые приготовления.

Сигнал охотничьих bozinas[69] (духовых инструментов из бычьего рога, которые должны были носить с собой егеря) возвестил о начале первого акта охоты: созывали людей, лошадей и собак. Собирались перед охотничьим домиком маркиза, так называемым Majada Verde[70], чьи залы, по всей вероятности, украшали полотна со сценами реальной и мифологической охоты и портреты предков в окружении любимых собак. Среди собравшихся был сам маркиз и несколько знатных гостей, включая господина по имени Вилларубиа, известного тем, что сразил своим копьем немало кабанов. Компанию им составили двенадцать других охотников, около тридцати собак и лошади знати и егермейстеров.

Во втором акте егермейстер обсудил с высокопоставленным дворянином расположение дичи и способ преследования. Егермейстер предложил тактику armada: свора гончих поднимает кабана из логова и гонит его к западне (paradas), где его уже поджидают охотники с собаками. Еще были свежи воспоминания о предыдущей охоте, которая закончилась тем, что зверь погубил немало собак. Четырьмя годами ранее егермейстер – вспыльчивый человек по имени Кристобаль – отверг такую стратегию, заявив, что «за все сорок лет службы на Monteria (охоте) [он] ни разу не устраивал armada, потому что она годится только для неумелых охотников» и что для погони, «устроенной [его] господином, этого не требуется». «Совсем еще молодой» егерь Гонсало Матеос возразил ему, что «неумелые охотники как раз те, кто избегает armada, и охотятся они без нее по 40–50 лет только потому, что, потеряв дичь из виду, не знают, куда гнаться и зачем это делать… вот поэтому они и не устраивают armada, а [Кристобаль], похоже, один из них». За такую дерзость Гонсало подвергли суровому наказанию, а аристократы прислушались к мнению старшего егермейстера. Теперь, памятуя о гибели собак, маркиз согласился с предложенной тактикой.

Тем временем несколько егерей с собаками отправились на местность, в холмистые просторы, где широкие луга перемежались со скалистыми выступами и пологими лощинами, с густыми зарослями кустарника и дубовыми рощами. Их целью опять была разведка (concierto). Специально обученные гончие работали на поводках (их называли can de trailla, собака, идущая по следу). Их научили соблюдать тишину и, обнаружив дичь, поднимать морды и облизываться[71]. После того как собаки обнаружили кабана на одном из холмов, егеря подали дымовой сигнал, призывая остальных занять свои места. Охотники расположились вдоль двух троп, с подветренной стороны от логова и вне пределов слышимости. В каждой из засад дичь ждал охотник верхом на лошади и в сопровождении двух собак: грейхаунда и алано. Грейхаунды были на вершине собачьей иерархии: эти собаки прославились свирепостью и быстротой, а егеря, описывая их, отмечали «худое тело, большие глаза, крупную, узкую голову и огромную скорость»[72]. Алано были «намного коренастее, чем грейхаунды, с широким, выпуклым лбом, глубоко посаженными, налитыми кровью глазами и грозным взглядом»[73]. Алано проявляли чрезмерную агрессивность, даже в схватке с таким опасным противником, как кабан. Каждого всадника сопровождали три или четыре небольшие быстрые собаки (заячьи гончие, которых еще называли conejeros[74] или podencos[75]) и по меньшей мере три пеших егеря, которые управляли ими. Остальных собак придерживали в резерве для погони[76].

Пока собаки, лошади и люди, затаив дыхание, ждали, специально обученные гончие, ventores[77], и псари старались поднять кабана из логова. В отличие от can de trailla, участвовавших в разведке, ventores работали без поводка, но не отходили далеко от людей. Они были обучены вести себя очень тихо («Если собака по пути вдруг залает, уберите ее с охоты или убейте», – советовал Матео). Обнаружив кабана, ventores сообщали об этом остальным, «гавкнув два раза»[78]. В ответ егерь трубил в рог, сообщая тем самым, что пришло время спускать шесть или семь гончих и двух алано и начинать погоню: открывался третий акт – преследование кабана.

Такие погони длились часами, а порой даже сутками, но на этот раз все закончилось гораздо быстрее. Как и опасались, охотничьи собаки понеслись не за кабанами, а за оленями. Тем не менее два убегающих кабана кинулись прямо к засаде самого маркиза. Видя их приближение, маркиз приказал егерям выпустить грейхаунда и алано. Ущербное Копыто скрылся, но собаки настигли и загнали в угол его слугу. Маркиз «отличался ловкостью и прекрасно ездил верхом», поэтому прискакал следом. Он пронзил своего противника копьем, сразив «одного из самых крупных кабанов, убитых в этом регионе: в нем было почти десять ладоней от морды то копыта».

Ущербное Копыто оставался на свободе до тех пор, пока не оказался рядом с позициями Вилларубиа. Видя приближение кабана, охотник выпустил conejeros. Эти небольшие, «очень