Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

врагов изнутри и извне. Капетинг начинал заслуживать это прозвище «старшего сына Церкви», которое останется привязанным ко всем его преемникам до конца старого режима.

СОГЛАШЕНИЯ ВО ФРАНЦИИ И В АНГЛИИ.

Вопрос инвеститур разрешался во Франции сам собой, без шума, без формального договора. Пасхалий II, по-видимому, не заключал конкордата с Филиппом I или его сыном Людовиком. И тем не менее, с начала XII века Филипп уже не практиковал духовную инвеституру и прекратил принимать феодальный оммаж от епископов. Не то чтобы он отказывался от всякого вмешательства и всякой выгоды при назначении на прелатуры, но это вмешательство более не происходило в формах, которые григорианская партия считала незаконными. Церковь могла объявить себя удовлетворенной, поскольку принцип оставался невредим и видимость была спасена. Филипп уступил в этом пункте, чтобы не усугублять трудностей, которые ему создавал его прелюбодейный брак, и потому что он тоже испытывал влияние роялистского духовенства, составлявшего третью партию. Направление было явно в сторону соглашения. В 1107 году Пасхалий II положил конец долгому спору правительства Англии и Ансельма Кентерберийского, приняв Лондонский конкордат. Генрих I тоже отказывался от инвеституры посохом и кольцом, но, более удачливый, чем Филипп, сохранял право на феодальный оммаж епископата.

КОМПРОМИСС ПАСХАЛИЯ С ИМПЕРИЕЙ.

Даже в борьбе с Германией Пасхалий II пошел на уступки и компромиссы, доказывавшие, что героический век Реформы миновал.

Когда немецкая армия вновь вторглась в Италию в 1111 году, не встретив препятствий, Пасхалий, покинутый великой графиней Матильдой, этой официальной защитницей Святого Престола, отчаявшись получить помощь сицилийских норманнов, оказался почти один на один с врагом. На встрече в Сутри переговоры Папы и Императора привели к решению, которое логически было лучшим из всех: Церковь отказывалась от своего временного домена, а Император – от всякого вмешательства в выборы и инвеституры. Оно имело лишь тот недостаток, что было неосуществимо: немецкие епископы первыми отвергли его. Генрих V лишь делал вид, что принимает его, чтобы склонить Пасхалия короновать его; но, несмотря на вполне оправданное сопротивление Папы, сцены насилия и убийств, обагрившие кровью церковь Святого Петра и улицы Рима, сломили волю того, кто не был сильнейшим. Пасхалий позволил вырвать у себя Генрихом V право инвестировать посохом и кольцом.

НЕГОДОВАНИЕ ФРАНЦУЗСКИХ ПРЕЛАТОВ.

Это было явным опровержением политики борьбы, которую папы поддерживали полвека; закричали об отступничестве. Вопли негодования доносились главным образом из Франции, где Реформа все еще имела пылких прозелитов. Слабость Пасхалия II была осуждена без снисхождения ярым аббатом Жоффруа Вандомским, легатом Жераром Ангулемским, архиепископом Вьеннским Ги, метившим в папы. Она вызвала эту язвительную отповедь Жана, архиепископа Лионского: «Омерзительный кормчий! который в спокойные времена высокомерно осуществляешь свою власть и который в бурю покидаешь руль и все снасти корабля». Тогда увидели любопытное зрелище: французские реформаторы заставляют Папу отречься от своих уступок, признать свою ошибку и руководят соборами, как в Вьенне (1112), где они использовали против Императора и его сообщников духовное оружие, которым Пасхалий II не сумел владеть достаточно смело. Непримиримые Реформы более не направлялись Папством: они его буксировали.

КАЛИКСТ II И ВОРМСКИЙ КОНКОРДАТ.

Тем не менее, примирительные идеи французской третьей партии настолько продвинулись, что в 1119 году архиепископ Вьеннский, избранный папой под именем Каликста II, после того как проявил столько пылкости, отрекаясь от Пасхалия, поспешил следовать его политике. Он, в свою очередь, вступил на путь соглашений. То, что было заключено в 1122 году с Германской империей в Вормсском конкордате, расщепляло инвеституру и делило ее между церковной и светской властью. Император инвестировал скипетром, Папа – посохом и кольцом. Обе власти более не вмешивались иначе, как присутствием своих уполномоченных при выборах прелатов, отныне доверенных капитулам. Дело Каликста II делало честь его ловкости и настойчивости; но оно недостаточно, как говорили,[4] чтобы обеспечить ему место среди величайших пап Средневековья. Если вормсский компромисс урегулировал вопрос инвеституры, он не разрешал грозную проблему примирения вселенской власти пап с притязаниями императоров на управление Европой. Он был, с другой стороны, лишь последним и самым торжественным применением принципов, изложенных Иво Шартрским и его школой. Именно в мудрых привычках и примирительных мнениях части французского духовенства пошли искать элементы и формулы мира.

РЕЗУЛЬТАТЫ, ВО ФРАНЦИИ, БОРЬБЫ ЗА ИНВЕСТИТУРУ.

Эта политика соглашения между Церковью и Государством была в прямом противоречии с радикальной концепцией Реформы. Важно знать, что касается Франции, чего в целом добились зачинщики григорианского действия, и в какой мере неудачи и победы уравновешивались.

Было показано, что Капетинги отказались от скандальных и симониаческих интронизаций, от духовной инвеституры, от феодального оммажа и клятвы верности прелатов. Епископ обязан лишь принести им клятву верности; эта формальность исполнена, он тотчас вступает во владение всем временным имуществом диоцеза. Тем не менее, Королевская власть всегда сохраняет свое право на выборы: она не была лишена, как хотели самые пылкие новаторы, раздачи епископств и верховной собственности на церковный домен. Даже требуется испрашивать ее согласие, и во время вакансии епископской кафедры уступать ей регалии, то есть пользование диоцезальными доходами. В действительности духовенство остается соединенным с королем и в тесной зависимости от монархии.

Но королевское духовенство – лишь малая часть Церкви Франции, где епископства, зависящие от сеньоров, составляют большинство. До Григория VII герцоги и графы пользовались в своих государствах церковной властью столь же полной и часто более обширной, чем власть суверена. Позиция высшей феодальной знати перед требованиями реформистской партии различалась в зависимости от регионов и характера князей, и различны же были полученные результаты. Некоторое число баронов последовали примеру Короля, то есть отказались от старой инвеституры, прямого назначения на епископства и феодального оммажа. Другие дошли до того, чтобы показать себя особенно преданными и послушными слугами Папства: таковы герцог Аквитании Ги Жоффруа и граф Фландрии Роберт II.

СЕНЬОРИАЛЬНЫЕ ЕПИСКОПСТВА.

В других местах сопротивления были живучи и продолжительны. Графы Анжуйские продолжали долгое время, несмотря на декреты, давать инвеституру в первобытной форме. Нормандия оказалась еще более строптивой: там феодальная власть останавливалась на реформе нравов и отказывалась идти дальше. На нормандском синоде в Лилльбоне, который герцог Вильгельм Завоеватель сам созвал и председательствовал (1080), говорили обо всем, кроме инвеститур. В 1081 году Гуго де Ди и Амато д'Олорон инспектируют Нормандию; несколько епископов отказываются явиться на их вызов. В 1096 году, когда Клермонский собор, где одновременно обсуждались три важных вопроса крестового похода, реформы и Божьего мира, вынес свои декреты, которые должны были быть обнародованы и исполнены во всех провинциях, архиепископ Руана собрал епископов своего округа, ознакомил их с главными решениями, принятыми великим собранием, но остерегся провозгласить канон, осуждавший инвеституру. Он даже изменил статью, касавшуюся феодального оммажа: