Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

Черт возьми, беспорядки привлекли больше туристов, чем экскурсия в Universal Studios и «Город крыс», вместе взятые.

Слаг, как я (1994)

К откровенно фашистским апокалиптическим фантазиям в сурвивалистской литературе в 1980‑е годы добавилась растущая одержимость тайным и эротизированным внеземным присутствием. Голливуд также экспериментировал с концепцией потерпевших кораблекрушение инопланетян как нового этнического меньшинства Лос-Анджелеса. В тени белой тревоги различие между образами космического пришельца и нелегала постоянно стиралось. Иммиграция и вторжение, в параноидальном регистре, стали синонимами.

Хотя «орды» были основополагающим элементом социального воображения Южной Калифорнии, до 1980‑х годов инопланетяне встречались здесь относительно редко. Этот регион мог быть центром субкультуры НЛО времен холодной войны, но чудовищные пришельцы обычно отправлялись отдыхать в другие места – предпочтительно в Токио или Нью-Йорк. Кроме впечатляющей марсианской армады в киноверсии «Войны миров» 1953 года, большинство космических захватчиков Лос-Анджелеса были малобюджетным кэмпом – вроде инопланетян, воскрешающих Дракулу и Вампиру в потрясающе плохом фильме Эда Вуда «План 9 из открытого космоса» (1956), огромных моллюсков-мутантов из озера Солтон-Си в «Монстре, который бросил вызов миру» (1957) или невидимых марсиан, которые терроризировали голливудских звезд в «Дне, когда Марс напал на Землю» (1962). Даже Карконг, гигантский враждебный инопланетянин с планеты Джонус, уничтоживший Сан-Диего в романе 1957 года, обошел стороной богатые районы Лос-Анджелеса, чтобы проследовать по линиям электропередачи в пустыне к плотине Боулдер и высоковольтной трапезе, которая стала для него последней838.

Однако в 1980‑х годах вдруг вышло более десятка лос-анджелесских романов, фильмов и телевизионных триллеров на тему «тайного вторжения инопланетян» по классической схеме «Вторжения похитителей тел» (1956) и «Захватчиков» (1967–1968). Инопланетяне похищали тела («Скрытый враг», 1987), охотились за головами среди бездомных («Хищник-2», 1990), выпрыгивали из черных дыр («Миротворец», 1990) и внедрялись в местные структуры власти («Чужие среди нас», 1988 и «V: Пленники и пешки», 1985). Им помогали зомби («Смертельная ярость», 1988), чернокнижники («Чернокнижник», 1989), клоны («Немезида», 1992), андроиды («Бегущий по лезвию», 1982), 35-футовые аллигаторы («Аллигатор», 1981) и дьявол («Князь тьмы», 1987). В своем самом тревожном воплощении («Вознесение», 1991) инопланетяне предстали в образе истребительных Ангелов Апокалипсиса, приказывающих переродившейся во Христе матери искупить свою прежнюю сексуальную распущенность убийством собственного ребенка.

Своими настойчивыми утверждениями о том, что «инопланетяне уже среди нас», эти рассказы перекликаются с получившими широкую огласку заявлениями о том, что «настоящие» инопланетяне совершают сексуальные преступления в пригородах Лос-Анджелеса. Книга «Контакты в каньоне Тухунга» (1980), рассказывающая о соблазнениях и похищениях, совершаемых инопланетянами, утвердила долину Сан-Фернандо в качестве неоспоримой столицы внеземной похоти839. Аналогичным образом, фильм 1983 года «Существо» – «основанный на реальных событиях» – рассказывал о том, как вдова из Лос-Анджелеса якобы была изнасилована и запугана невидимым демоном. Другие «выжившие» завораживали местную телеаудиторию заявлениями о том, что пучеглазые растлители в летающих тарелках уже начали «генетическую колонизацию Лос-Анджелеса». К 1990 году процветающая региональная сеть групп поддержки консультировала сотни самопровозглашенных жертв инопланетного или сверхъестественного сексуального насилия.

Классическая сексуальная истерия такого рода – с инопланетянами в той роли, которую во времена Фрейда обычно приписывали отцам и врачам, – обычно является верхушкой айсберга более распространенных социальных страхов. В данном случае бум воображаемых инопланетян после 1980 года совпал с ростом видимости иммигрантов из Мексики, Центральной Америки и Восточной Азии в повседневной жизни Лос-Анджелеса. Как и в арийском сурвивалистском романе, фантазия об инопланетном оплодотворении обыгрывала страх и дезориентацию белых перед лицом необратимых демографических изменений.

Именно эта скрытая эквиваленция между инопланетными захватчиками и нелегальными иммигрантами стала главной темой популярного фильма (1988) и непродолжительного телесериала (1989–1990) «Нация пришельцев». Оригинальный сценарий был написан Рокном О’Баннионом (с большими заимствованиями из фильма Джона Сейлза «Брат с другой планеты» 1984 года), а более десятка писателей – ветеранов фэнтези и научной фантастики – участвовали в создании телеэпизодов и их новеллизаций.

Тенктонцы, или «новоприбывшие», как их называют на официальном жаргоне (для обычных расистов они просто «слаги»), однажды появляются над пустыней Мохаве на межзвездной версии рабовладельческого корабля XVIII века длиной 6 миль (10 км). Груз корабля – портативный пролетариат из 260 000 гуманоидов, генетически приспособленных для каторжного труда в ужасных космических колониях. Как и африканцы на борту «Амистада», они восстали против своих рабовладельцев. После первоначального карантина в лагерях их переселяют в центр Лос-Анджелеса, который очень похож на населенный иммигрантами из Центральной Америки район Макартур-Парк. Идеально подходящие для работы в токсичных отраслях промышленности, таких как нефтепереработка и металлургия, они сразу же социализируются в условиях нищеты, отчуждения и зависимостей городского андеркласса. Лишь немногим удается стать перспективными профессионалами (например, детективу полиции Лос-Анджелеса Джорджу Франциско) или амбициозными этническими предпринимателями. В последующих книжных и телевизионных сериях тенктонцы превращаются в магнит для всех стандартных клише о жизни в гетто.

Новейшие иммигранты Лос‑Анджелеса

Например, типичная забегаловка в «Слагтауне» удивительным образом напоминает враждебную атмосферу «игорно-питейного заведения „Флориан“» на Сентрал-авеню в знаменитой открывающей сцене романа Рэймонда Чандлера «Прощай, красавица» – за исключением того, что все клиенты теперь такие же крупные, как Лось Мэллой:

Мало кто из людей, кроме разве что муниципальных служащих, отваживался заходить в Слагтаун дальше самой окраины, и даже полиция предпочитала обходить этот конец инопланетного гетто стороной. Лишь «Икс-Бар» выглядел, как будто он на своем месте – яркая кормушка для падальщиков, примостившаяся среди темных витрин магазинов и обшарпанных многоквартирных домов… Рабочие, сидевшие перед баром, были похожи на запасных атакующей линии «Рейдерс» – большие и потрепанные. Они с нескрываемой враждебностью смотрели на двух детективов840.

Однако «Нация пришельцев» – это не просто воспроизведение расовых клише. Некоторые эпизоды демонстрируют патерналистский мультикультурализм, в котором время от времени проскальзывают вкрапления более радикальной риторики. Так, в одной из серий Микки Касс, журналист «Лос-Анджелес таймс», подражая знаменитому трюку Джона Говарда Гриффита в «Черный, как я», работает под прикрытием в качестве Новоприбывшего в Слагтауне. Его шокирующие разоблачения бытовых предрассудков и полицейской жестокости в конце концов приводят к тому, что его пытают, а потом топят в чане с соляной кислотой. Тем временем все враждующие этнические банды Лос-Анджелеса сплотились, чтобы изводить беззащитных Новоприбывших. Когда Дэнни Микубе, харизматичный лидер банды тенктонцев «Найтшейд», начинает изгонять агрессивных тертов («волос» – их сленговое обозначение для людей) из района, его забивают до смерти сотрудники полиции Лос-Анджелеса. Это зверское преступление, подобно тому, что произошло с Родни Кингом, вызывает недельное уличное восстание, сравнимое с беспорядками 1992 года841.

Основная же тема «Слаг, как я» – это расовое смешение. Сексуальная истерия по поводу зачатия от инопланетян набирает обороты. Все основные персонажи новеллизации вовлечены в межрасовые или межвидовые отношения. Хотя фундаментальное неравенство города представлено как практически нереформируемое (Лос-Анджелес – это «дерьмо от стенки до стенки», по словам «хорошего» протагониста-полицейского Джорджа Франциско), в романе присутствует реальная надежда на повышение личной терпимости, а межрасовые браки рассматриваются как позитивная цель. Такой взгляд на отношения между инопланетянами и людьми, пусть и скомпрометированный неспособностью вообразить конструктивные социальные изменения, сильно отличается от геноцидальных устремлений, свойственных большей части сурвивалистской фантастики.

Некоторые либеральные писатели даже попытались освоить сюжет «инопланетяне против арийцев» – самый реакционный из поджанров литературы катастроф. Хотя параллельно выходившие серия романов и телесериал V, например, следовали стандартному сюжету Бака Роджерса об инопланетных захватчиках и американских сопротивленцах, в них не предполагалось манихейского разделения на добро и зло. Обе стороны несут бремя обыденной морали. Если отдельные представители рептилоидной орды переходят на сторону людей из искренних побуждений, то некоторые земляне только рады стать прислужниками дьявольской