Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

расу». Двух или трех из этой группы перед тем, как их повесили, нарядили в академические мантии, а все они, судя по всему, были преподавателями из соседнего кампуса Калифорнийского университета827.

Очистив Южную Калифорнию, Организация наносит ядерный удар по «зараженным городам» Майами, Торонто и Нью-Йорку, в результате чего погибает не менее 60 миллионов человек. («К счастью, наибольшее число жертв в этой стране пришлось на крупнейшие города, которые в значительной степени населены небелыми».) Позже, после того как все небелые будут истреблены в Северной Америке, арийские революции в Британии и Германии завершат строительство европейского Четвертого рейха. «Кровь текла по щиколотку на улицах многих великих городов Европы… когда предатели расы, потомство поколений дизгенетического размножения и полчища гастарбайтеров встретили общую судьбу»828.

Сыновья Бака Роджерса

Подражая древним сюжетам романов У. Делисла Хэя «Триста лет спустя» (1881), М. П. Шила «Желтая угроза» (1889) и Джека Лондона «Беспримерное нашествие» (1906), Организация затем прибегает

к комбинации химических, биологических и радиологических средств, в огромных масштабах, чтобы справиться с проблемой [Азии]… В течение четырех лет около 16 миллионов квадратных миль [41,44 млн км²] поверхности Земли, от Уральских гор до Тихого океана и от Северного Ледовитого океана до Индийского, были эффективно стерилизованы.

Когда небелые вымерли, «над западным миром забрезжил великий рассвет новой эры»829.

После прочтения «Дневников Тернера» невозможно доброжелательно относиться к романам выживания – все они представляют собой изоморфы оригинальной мизансцены Нолана, – которые подобно сорняку расплодились после 1978 года. Клют и Николлс, редакторы «Энциклопедии научной фантастики», осуждают этот ультражестокий, мужской жанр боевиков как

кошмар на дне бочки научной фантастики. Садистская, сексистская, расистская, порнографическая, злобствующая и пустая, сурвивалистская фантастика – это непристойная пародия… гротескно разложившаяся форма хайнлайновского ликования по поводу поражения «гражданских» ценностей, когда «реальный» мир обнажает свои зубы830.

Последовавшая за Вьетнамом правая реакция послужила толчком к созданию большинства многосерийных романов выживания, выходивших в мягкой обложке и насчитывавших до сотни выпусков. В различных эпизодах романов «Воин Судного дня» Райдера Стейси, «Выживальщик» Джерри Ахерна, «Пепел» Уильяма Джонсона и «Клинок» Дэвида Роббинса сыновья Бака Роджерса сражаются с русскими захватчиками в полузатопленных, зараженных радиацией руинах Лос-Анджелеса. «Полководец» Джейсона Фроста тем временем использует свой смертоносный арбалет против зулусских агентов КГБ, вьетнамских наемных убийц и команды советской подводной лодки под токсичным куполом «Ореол Лонг-Бич», который изолирует постапокалиптическую Южную Калифорнию от остального мира. На смену комми приходят их не менее отвратительные суррогаты – экологи и вегетарианцы – в пронизанном жестокостью романе из саги Роберта Адамса «Конные кланы» 1982 года831.

Впрочем, к середине 1980‑х демонизирующие карикатуры на небелое большинство Лос-Анджелеса в духе Тернера начали вытеснять «красную угрозу» из сурвивалистской фантастики в качестве значимого Другого. Фильм Ридли Скотта «Бегущий по лезвию» 1982 года уже популяризировал образ Лос-Анджелеса XXI века как зловещей транзитной зоны чуждых культур и рас. А в романе Стивена Барнса «Стритлетал» (часть цикла «Обри Найт», вышедшая в 1983 году) «Большое землетрясение и огненный шторм» перенесли остатки белого изобилия в Санта-Монику, в то время как разваливающиеся трущобы центра Лос-Анджелеса превратились в «Лабиринт». Здесь, под властью зловещего картеля Ортега, вырождающееся население пристрастилось к галлюциногенным личинкам мотыльков, которые заменили кристаллы крэка. Многие заражены ужасным синдромом Тай-IV, кошмарным преемником СПИДа, превращающим жертв в омерзительных «пауков»:

Огромная чернокожая женщина с почти полностью сгнившими верхними зубами прижалась лицом к окну. Блестящие влажные кольца прогрессирующего Тай-IV оставляли круговые пятна, когда она отстранялась. Заметив, что Промис вздрогнула от отвращения, она рассмеялась, и «пауки» продолжили свой путь832.

В отвратительной серии романов Николаса Кейна «Маленький Сайгон» нет места художественному приему уничтоженного будущего; вместо этого, подобно Питеру Кайну в «Гордости Паломара», Кейн грубо изображает расовую катастрофу здесь и сейчас. Ветеран Вьетнама Люк Абель и его оперативный отряд по борьбе с азиатскими бандами в Большом Лос-Анджелесе устраивают перестрелку с «Вьетконгом» – 2500 азиатских бандитов – на грязных улицах вьетнамского анклава в округе Ориндж. Между приступами ярости из‑за «тупиц и гнид из Американского союза защиты гражданских свобод», которые пытаются сорвать его личную вьетнамскую войну, он отдает приказы своим людям «набить этот ублюдочный Шевроле горячим свинцом!» или объясняет местным женщинам, что «каждая разборчивая девушка в Маленьком Сайгоне знает, что у беломазых копов, орудующих в Больсе, члены длинные и толстые как бангкокские тыквы». Когда отчаявшийся отпрыск старинного рода из округа Ориндж кончает жизнь самоубийством, Абель находит следующую записку: «Больше не могу это терпеть. Повсюду гуки833, испоганили всю страну. Гуки, испашки и ниггеры»834.

Образ Южной Калифорнии, которую «заполонили гуки», характерен не только для хардкорных авторов-выживальщиков в камуфляже и берцах. В романе Уитли Стрибера и Джеймса Кунетки «Конец природы» 1986 года высказываются те же самые опасения, что и в «Молоте Люцифера» Нивена и Пурнелла, но под маской «качественной фантастики».

Гигантское население Большого Лос-Анджелеса – индо-китайцы, вьетнамцы, мексиканцы, африканцы – не отличается от населения Калькутты по своему поведению и внешнему виду.

Беспомощные белые представители среднего класса оказываются между наковальней стихийных бедствий (катастрофические лесные пожары, проносящиеся по склонам благополучных Голливудских холмов) и молотом городского насилия (страшные азиатские банды «драконов», которые рыщут по системе легкого метро и смачивают свои повязки кровью жертв)835.

Азиаты как роботы-убийцы появляются в качестве назойливого клише и в сценарии Джеймса Кэмерона к фильму «Странные дни», снятому в 1995 году Кэтрин Бигелоу и посвященному последнему дню XX века в Лос-Анджелесе, напоминающему «Хелтер-Скелтер». Вита Минь – «горячая штучка с раскосыми глазами, очень жестокая», а ее парень Трэн, главарь кровожадной вьетнамской уличной банды, просто похож на зверя.

Его родители прятались на рисовых полях, и их сожгли напалмом. Он ходил в среднюю школу в Хантингтон-Бич и смотрел MTV. У него нет никакой внятной системы ценностей, кроме личного выживания836.

Но, несмотря на все это, «Странные дни» выглядят сдержанно по сравнению с бредовым «Побегом из Лос-Анджелеса» (1997) Джона Карпентера, который умудрился сэмплировать (в хип-хоп-смысле) каждый пошлый образ и расистский подтекст сурвивалистской фантастики в угоду якобы либеральному сюжету о Лос-Анджелесе как инверсии острова Эллис в христианско-фашистской Америке. Результат – кинематографический нервный срыв.

Однако самый яркий образчик армагеддонистики – окончательное решение проблемы «гуков» – вышел из-под эсхатологического пера основателя Христианской коалиции Пэта Робертсона. В его романе 1995 года «Конец эпохи» сам Бог решает спустить Лос-Анджелес в унитаз с помощью «гигантского метеора» и цунами высотой в милю, бессовестно позаимствованных из «Молота Люцифера». Единственные выжившие – несколько консерваторов из округа Ориндж, предусмотрительно эвакуировавшихся в Колорадо, и семья фундаменталистов-чикано, прячущихся в траншеях на вершине горы Уилсон.

Божественный геноцид против Южной Калифорнии позволяет Робертсону избавиться от неугодного населения и расчистить площадку для настоящего действия: праведные техасские протестанты сражаются с Сатаной (ныне президентом США) и его приспешниками (миллиардом демонических индийцев, пакистанцев, персов и арабов). В конце концов один из героев-христиан с квадратным подбородком, бывший министр обороны Эл Огастус, получает возможность лично разоблачить Вельзевула:

Послушай меня, ты, змееголовый урод, – закричал он… – Ты был неудачником с самого начала. Иисус Христос – победитель, и я в Его команде. И для справки: в эту минуту у меня есть восемнадцать ракет «Посейдон», нацеленных прямо в сердце Вавилона837.

10. Инопланетное родство

Горящий город, армии мародеров и убийц, бродящие по улицам, и по-прежнему туристы.