Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

Еще один жаркий как пекло день, 8 августа 1996 года. Более сотни нервных копов, включая местную полицию, помощников шерифа, агентов ФБР и ATF («тот же состав, что и в Уэйко»), окружили мечеть Мохаммеда № 27 в городе Инглвуде к востоку от аэропорта Лос-Анджелеса, где преобладает чернокожее население. Здание стало объектом ожесточенной судебной тяжбы между «Нацией ислама» и законным владельцем. После напряженного противостояния, в ходе которого было много толкотни и возни, а также атака слезоточивым газом на одного из ведущих представителей организации, полиции наконец удалось выселить мусульман. Неделю спустя в Чикаго пресс-секретарь разгневанного лидера «Нации ислама» провозглашает возложение проклятия Аллаха на Южную Калифорнию.

Достопочтенный Луис Фаррахан велел мне объявить СМИ, что не пройдет и 30 дней, как в штате произойдет землетрясение… Гнев Божий проявится в сильном землетрясении за эту попытку изгнать достойных граждан из их общины. Калифорния была местом многих нечестивых инцидентов, и это землетрясение уничтожит эту часть штата860.

Привлекая Бога к своему личному джихаду, священник Фаррахан присоединяется к армии Конца света преподобных Шулера и Робертсона. Он также идет рука об руку с подругой Ньюта Гингрича, конгрессвумен от Республиканской партии Андреа Систранд из Санта-Барбары, которая столь же горячо, как и Фаррахан, уверена, что Южная Калифорния заслуживает той же участи, что и Содом и Гоморра. Указывая на то, что «здесь, в Калифорнии, живет, наверное, больше всего прелюбодеев, детских порнографов и растлителей… а также разводы, распад семей, все это зло», Систранд цитирует Вторую книгу Хроник как библейский аргумент в пользу коллективного наказания. «Калифорнии было дано столько знамений, – сказала она в 1996 году, – наводнения, засуха, пожары, землетрясения, поднимающие горы на два фута (61 см) в Нортридже. И все равно люди отворачиваются от Его путей»861.

В следующий раз будет пожар (1992)

Но кто именно будет наказан? Фаррахан, огульно проклиная Южную Калифорнию, не учитывает, какие сообщества с наибольшей вероятностью пострадают от ужасающих последствий гигантского землетрясения. На самом деле природа дискриминирует их в соответствии с геологическими контурами местной жилищной сегрегации. Равнинные районы бассейна реки Лос-Анджелес, где проживает большинство латиноамериканцев, азиатов и чернокожих, почти наверняка понесут наибольший ущерб. Ведь афроамериканская община живет на краю смертоносного разлома Ньюпорт-Инглвуд, последний сдвиг которого в 1933 году разрушил центр Лонг-Бич и Комптон. Конгрессвумен Систранд, находящейся в безопасности в своем особняке в Монтесито, может быть, и безразлично, если район Креншоу будет поглощен землей, но это, несомненно, огорчит местное отделение «Нации ислама».

Конечно, неосторожная угроза священника может быть просто проявлением его эксцентричной личности. Фаррахан свято верит, что Марс населен худощавыми чернокожими людьми семи футов (2,13 м) ростом, и утверждает, что в 1975 году он лично был телепортирован на борт «материнского корабля» НЛО для воссоединения с духом Элайджи Мохаммеда. В этом отношении он, конечно, столь же истинно американский, как яблочный пирог, Джозеф Смит или Мэри Бейкер-Эдди. Но каким бы чокнутым он ни был, заявления Фаррахана имеют значительный вес, и непринужденность, с которой этот самопровозглашенный защитник угнетенных списывает Лос-Анджелес – крупнейший город страны с преимущественно небелым населением, – вызывает тревогу.

Возможно, его высказывания также укладываются в более широкую закономерность. Историкам британской культуры не составило труда доказать связь между популярностью романов о гибели Лондона в эпоху 1885–1950 годов и национальными переживаниями по поводу упадка империи. Заманчиво предположить аналогичную связь между литературным разрушением Лос-Анджелеса и нервным срывом американской исключительности.

Ошеломительный рост южнокалифорнийских субурбий был, в конце концов, неоспоримым символом национального процветания в десятилетия между ленд-лизом и «Уотергейтом»862. Хорошо оплачиваемая работа на аэрокосмическом заводе и дом в стиле ранчо в солнечном пригороде, всего в нескольких минутах езды от пляжей и Диснейленда, были тем стилем жизни, по которому другие американцы оценивали современность своих городов и регионов. Миллионы американцев, особенно молодых, завидовали тем, кому посчастливилось жить в Стране бесконечного лета.

Теперь все изменилось, и Большой Лос-Анджелес – с его 500 огороженными кварталами, 2000 уличных банд, 4000 мини-моллов, 20 000 потогонных фабрик и 100 000 бездомных – стал дистопическим символом диккенсовского неравенства и неразрешимых расовых противоречий. Самые сокровенные тревоги постлиберальной эпохи – прежде всего крах американской веры в утопическое национальное предназначение – воплотились в демоническом образе региона, где будущее уже протухло. На смену «Встречай, Калифорния» пришли наклейки с надписями «Пока еще не Лос-Анджелес» и «Калифорнийцы, отправляйтесь домой».

Если вымышленные катастрофы Лос-Анджелеса в каком-то смысле отражают как общенациональное недовольство, так и местные истории, они также мобилизуют и глубоко укоренившиеся культурные предрассудки. Вероятно, не случайно первым американским бестселлером в 1662 году стала поэма Майкла Вигглсворта «Судный день». Историки литературы давно утверждают, что «апокалиптический гнев» играет определяющую роль в американском воображении. Возможно, сейчас этот гнев сосредоточен на городе, чьи экологические и социальные кризисы представляют собой гигантский громоотвод для катастрофы.

Аналогичным образом, в процессе послевоенной миграции из сельской местности в пригороды христианский милленниализм сохранил свою яростную приверженность образу сатанинского мегаполиса, охваченного священным пламенем863. Хотя изначально резиденцией Антихриста считался Нью-Йорк, его столица переместилась в Лос-Анджелес, где, по мнению современных фундаменталистов, мир и начнет рушиться во время приближающегося обратного отсчета до наступления нового тысячелетия. Как мы убедились, голливудская киноиндустрия с этим охотно соглашается.

Но если некоторые глубинные структуры нашей культуры ополчились на Лос-Анджелес, сделав его козлом отпущения за крах американского века, раса остается решающей категорией в этом процессе. От белых популистов Дунера до Бака Роджерса, от Гомера Ли до Пэта Робертсона – все представляют себе Армагеддон как истребительную войну между миром белых и миром цветных. Гангста-рэп регулярно порицается в редакционных колонках всех крупных газет страны, но такие романы, как «Молот Люцифера» Нивена и Пурнелла, смакующие геноцид латиноамериканцев и чернокожих («хорошее удобрение»), незаметно становятся частью литературного мейнстрима. И действительно, какая статистика может быть более удручающей, чем 28 миллионов проданных с 1970 года копий бесновато-фундаменталистской апокалиптики Хэла Линдсея, «Прекрасной ушедшей планеты Земли»? Где непринужденно сжигается Лос-Анджелес, и целая глава посвящена истреблению «желтой угрозы»!864

Как мы уже видели, литература катастроф включает в себя самые разнообразные поджанры с разительно отличающимися литературными и политическими траекториями. «Культ-катастрофа» и дистопии «новой волны», в частности, оказались мощными стратегиями воображения, часто порождающими произведения исключительно высокого уровня. Но не приходится сомневаться, что ритуальное жертвоприношение Лос-Анджелеса, постоянно воспроизводящееся в художественной литературе и кино, – это часть пагубного синдрома, виновниками которого являются самые темные силы в американской истории.

Глава 7. После «Бегущего по лезвию»

Каждый американский город может похвастаться официальным символом и лозунгом. У некоторых есть муниципальные талисманы, цвета, песни, птицы, деревья и даже камни. Но только у Лос-Анджелеса есть свой официальный кошмар.

В 1988 году, после трех лет дебатов, плеяда корпоративных и общественных знаменитостей представила мэру Брэдли подробный стратегический план будущего развития Южной Калифорнии. Хотя большая часть книги «Лос-Анджелес 2000: Город будущего» содержит гиперболические описания неуклонного роста Лос-Анджелеса как «мирового перекрестка», сопоставимого с имперским Римом или Нью-Йорком эпохи Ла Гуардии865, раздел в эпилоге, написанный историком Кевином Старром, показывает, что может произойти, если городу не удастся создать новый «властный аппарат» для управления его необычайным этническим разнообразием. «Конечно, есть и сценарий „Бегущего по лезвию“: слияние отдельных культур в демотический полиглотизм, грозящий неразрешенными конфликтами»866.

«Бегущий по лезвию» – антиутопическое альтер эго Лос-Анджелеса. Отправьтесь в обзорную автобусную экскурсию в 2019 год: неомайянская пирамида корпорации Tyrell высотой в милю (1,6 км) проливает кислотный дождь