Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

позднее подтвержденные Пасхалием II, запрещают слушать мессу у клирика, виновного в симонии или браке. Диоцезаны недостойного епископа уполномочены отказывать ему в повиновении и просить таинств у прелата соседней области. Ничто не может дать представления о смущении, которое производило в душах и в повседневной жизни верующих это внезапное разрывание уз, связывавших их с их епископом, это массовое запрещение, декретированное против половины французского духовенства.

НЕРЕФОРМИСТЫ.

В этом кризисе в полном свете предстали теории, воинственная пылкость и решительные действия реформаторов. Менее ясно видно, как говорили и действовали клирики и миряне, заинтересованные в сохранении старого режима; что объяснимо, ибо хронисты набирались главным образом среди монахов, естественных помощников Рима. Такие документы, как письмо клириков Нуайона клирикам Камбре и письмо клириков Камбре клирикам Реймса, редки, но показательны. Они доказывают, что в регионе, близком к Империи и к главному театру борьбы за инвеституру, духовенство второго порядка и низшее духовенство оказали декретам реформы сопротивление еще более живое, чем высшие прелаты.

ПИСЬМО КЛИРИКОВ КАМБРЕ.

Призванные хранить безбрачие и ограничиться одной пребендой (1077), камбрезийские клирики отвечают с особой резкостью: «Римляне нападают на все и не отступают ни перед каким предприятием. Вот они осмеливаются умалить даже королевское достоинство, отлучать митрополитов, низлагать или создавать по своей воле епископов, и все это под предлогом религии! Для этого они созывают многочисленные соборы и отдают нас под суд чужеземных судей. Но что это за мнимые реформы? Выдумки, внушения некоторых людей, которые замышляют уничтожить католическую религию. А кто эти люди? Обманщики, которые все делают из корыстолюбия и у которых рука всегда протянута, чтобы получать. Если эти люди ненавидят брак, то потому, что они нечестиво предаются порокам, которые даже нельзя назвать». После этого яростного выпада против чужеземных легатов клирики обращаются против своего епископа, которого обвиняют в том, что он лишь пассивное и слепое орудие воли Гуго де Ди. Их вывод в том, что надо действовать мужественно и не принимать во внимание решения этих соборов, которые налагают на них столько и такие великие унижения. «Что касается нас, – добавляют они, – вот наше неизменное решение. Мы хотим сохранить наши прежние обычаи, дозволенные мудрой умеренностью наших религиозных предков, и отказываемся подчиняться в чем бы то ни было предписаниям столь же опасным, сколь и непривычным».

ОППОЗИЦИЯ АРХИЕПИСКОПОВ.

В собственно Франции легаты встретили главным образом оппозицию архиепископов. Эти высшие церковные бароны, связанные теснейшими узами с Королевской властью и крупными светскими феодалами, были вовлечены в феодальные привычки больше, чем простые епископы. К несчастью, некоторые из них давали повод для всяческих нападок. Люди заведомо безнравственные, такие как Гвифред, архиепископ Нарбонны, и Рауль де Ланже, архиескоп Турский, не были созданы для того, чтобы обезоружить своих противников и сохранить престиж института митрополитов. Чрезвычайные полномочия, доверенные легатам, нанесли ему гибельный удар. Суффраганы архиепископа, счастливые избавиться от его господства, находили выгоду в том, чтобы быть избранными, утвержденными, рукоположенными непосредственно наместниками Папы или самим Папой. Допускали, что епископ Амьена (в 1078 году) был рукоположен без ведома своего митрополита, что суффраганы Турского архиепископства предъявляли самые тяжкие обвинения главе своей провинции, что суффраганы Реймса жаловались на своего в обнародованном письме. Атакуемые сверху и снизу, митрополиты неизбежно приводились к тому, чтобы отвергать римскую доктрину и людей, которые ее распространяли.

Они начинают с того, что не являются на соборы, созываемые легатами Григория VII, в частности в Отён и Пуатье, – показательное отсутствие, которое недолго оставалось безнаказанным. Гуго де Ди отлучает четверых одним ударом. Пораженные архиепископы апеллируют к Риму; Рихер, архиепископ Санса, один из прелатов, наиболее преданных монархическому делу, протестует против выборов и рукоположений, совершаемых легатами. Он делает больше, чем протестует; он осмеливается действовать. Гуго де Ди, избрав и рукоположив епископа Мо, Рихер, чьи права были проигнорированы, отменяет эти выборы, произведенные без его согласия, выбирает другого епископа и дает ему законную консекрацию. Но самый поразительный пример сопротивления подал первый сановник французской Церкви, архиепископ Реймса Манассия I.

АРХИЕПИСКОП РЕЙМСА МАНАССИЯ I.

Был ли он тем невоздержанным священником и закоренелым симониаком, каким некоторые хронисты любят его изображать? Чтобы утверждать это, пришлось бы забыть, что историки того времени скорее благоприятны реформе, что они склонны преувеличивать добродетели вождей партии, из которых делают святых и чудотворцев, и принижать, бессознательно или по системе, людей из другого лагеря. Преданный суду Рима, вовлеченный в процесс, длившийся долгие годы, Манассия защищался, и с крайней живостью, о чем свидетельствуют его письма. Он не осмеливается говорить ничего против личного авторитета Папы, но восстает против авторитета легатов. Он заявляет, что признает лишь власть прямых посланцев, уроженцев Рима и проживающих близ Святого Престола. Другие, французские легаты, постоянно живущие по эту сторону Альп, не имеют права, по его мнению, вызывать его в свой трибунал. Григорий VII отвечает ему, что курия может выбирать своих представителей везде, где их находит, римлян или нет, и что надо повиноваться всем, кого она облекла полными полномочиями. Легат и Папа едины.

Манассия подчиняется для виду, но продолжает не являться на реформистские соборы. В апологическом меморандуме, обращенном к своему главному противнику, легату Гуго, он занимает смелую позицию: «Если вы будете упорствовать в своем упрямстве, если станете претендовать на то, чтобы отлучать нас или отстранять по произволу вашей прихоти, я знаю, что мне остается делать, как я писал Папе; я буду держаться того, что говорит святой Григорий: что пастырь лишает себя власти вязать и решить, когда осуществляет ее произвольно и без причины. Если вы отлучите меня, я буду утверждать, что в этом привилегия Петра или Папы, то есть власть вязать и решить, вам не принадлежит. Привилегия Петра перестает существовать всякий раз, когда судят не по справедливости».

Подобные слова в устах высшего церковного лица Франции были опасны для дела реформы. Григорий VII настоятельно требовал от короля Филиппа I, чтобы Манассия, осужденный на нескольких соборах, был заменен как архиепископ. Он приказал духовенству Реймса и суффраганам провинции более не признавать его и избрать другого митрополита. Манассия некоторое время пытался удержаться силой оружия против тех, кому была поручена его высылка, но, не поддержанный королем Франции, пал – важная победа для Рима и для легатов. Они одолели примаса Галлии, того, кто короновал королей: какому же епископу отныне можно было им сопротивляться?

ОПАСНОСТИ, КОТОРЫМ ПОДВЕРГАЛИСЬ ЛЕГАТЫ.

Однако победа не всегда оставалась за ними, и им порой приходилось дорого за нее платить. Ремесло апостола Реформы и особенно легата имело свои опасные стороны, даже во Франции, где страсти, однако, не были возбуждены в той же степени, что по ту сторону