Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

l:href="#n_171" type="note">[171]. Этимологические корни этого слова вряд ли можно считать уникальными, поскольку целью путешествия, как правило, была торговля. Так, например, из четырех слов, имеющих значение «торговля» или «торговец», которые используются в подробном описании Тира, великой торговой гавани (27-я глава книги Иезекииля), два слова имеют этимологию «скитаться, бродить», а два других означают «связываться, объединяться». Каждая из этих двух групп слов передает собственное специфическое значение. В одном случае акцент делается на смыслах «расстояние» и «перевозка», а в другом – на значении «ведение переговоров». Оба эти функциональные значения впоследствии слились в термине «торговля». Такие исследователи, как Кнорринг[172], Хазебрек[173] и Финкельштейн[174], доказали, что различие между терминами kapēlos и emporos имеет отношение главным образом к местоположению и не идет по линии оптовая/розничная торговля, как предполагалось ранее. Платон, описывая местных торговцев, говорит об агоре. Ксенофонт в «Меморабилии» также делает различие между emporoi и «рыночными торговцами»[175].

Поскольку на протяжении всего периода Античности внешняя торговля не играла сколько-нибудь важной роли, глагол «странствовать» применялся к тем, кто вел торговлю вдоль берегов рек и вдоль морского побережья. Из всего незначительного объема внешней торговли[176] – за исключением караванной торговли и торговли во время военных походов – основная доля приходилась на крестьян, которые шли на местные рынки, чтобы избавиться от излишков урожая и сделать какие-то необходимые покупки.

Однако различие не было только функциональным. По афинским законам, которые, как считается, установил Солон и затем вновь ввел Аристофон, иноземцам было запрещено торговать на рынке[177]. В тот период, о котором мы располагаем данными, то есть в середине IV века до н. э., считалось, что чужеземцы имеют право торговать на рынке, только если они заплатили налог[178]. На практике это означало получение официального разрешения. Так, например, описан случай, когда на суде ответчик оспаривает обвинения в том, что его мать-чужеземка продавала на рынке ленты. Он говорит: «Если же она чужеземка, то можно было проверить по записям взимавшихся за торговлю на агоре налогов, платила ли она налог, полагавшийся с чужеземцев, и показать, откуда она родом»[179]. Таким образом, представляется бесспорным, что в те или иные периоды торговля на рынке считалась прерогативой только афинских граждан. Это общее правило имело уточнение: чужеземцам разрешалось заниматься торговлей в случае оплаты налога. Тот факт, что иноземные жители действительно занимались рыночной торговлей, находит подтверждение в речи Лисия против хлеботорговцев, во время которой мелкие розничные торговцы зерном признаются, что они метеки. Однако их тем более нужно держать в строгости. Кроме того, торговля хлебом, скорее всего, подчинялась особому законодательству.

Определенную роль в требованиях к агоре играли гендерные различия. Странствующими торговцами, за редким исключением, были мужчины. С другой стороны, для того чтобы заниматься розничной торговлей на рынке, необязательно было быть лицом мужского пола. Действительно, в некоторых регионах Судана на рынках торговали исключительно женщины. Различие между институтом торговли и рыночным институтом проходит именно по гендерной линии. Странствующие торговцы – это мужчины, розничные торговцы на рынке – женщины. В Вавилоне времен Хаммурапи хозяевами постоялых дворов были женщины. В Сардах и, возможно, в Галикарнасе (откуда, скорее всего, институт розничной готовой еды распространился на Грецию) вплоть до середины VI века до н. э. в роли kapēlos почти наверняка выступали женщины. Как мы видели, Геродот использовал одну из историй, относящихся приблизительно к тому же периоду, чтобы продемонстрировать, что занятия торговлей подавляют мужественность. По-видимому, идея состоит в том, что само по себе занятие kapēlikē изначально было женским. Геродот утверждает, что рыночная торговля была обычаем жителей древней Лидии. По его словам, с горы Тмолус прилетела золотая пыль и осела прямо на агору в Сардах. Якобы спустя долгое время, уже после того как персы одержали над ними победу, Кипр велел лидийским мужчинам заняться торговлей, чтобы стали они подобны женщинам. Что же касается Афин, то время от времени торговать на рынках разрешалось и мужчинам, и женщинам. Правда, на практике гендерные различия могли проявляться даже в зависимости от типа продаваемых товаров. В Лидии рыночные обычаи, по-видимому, сопровождались добрачной проституцией. Аристофан, разумеется, никогда не упускал случая и вечно подтрунивал над Еврипидом в связи с тем, что его мать торговала на рынке овощами. Речь Демосфена против Эвбулида была бы не к месту, если бы лицам женского пола нельзя было иметь лавку на торговой агоре. Следовательно, можно утверждать, что в Аттике классического периода emporos были мужчины, а kapēlos могли быть как мужчины, так и женщины, в зависимости от обстоятельств, а также от типа продаваемых товаров.

Хотя в разные времена kapēlos был торговцем, имеющим статус гражданина, в Аттике этого было недостаточно, чтобы занятие торговлей считалось престижным. Торговцем становились не из соображений долга или чести, а скорее для того, чтобы заработать на жизнь за счет прибыли, получаемой «с другого человека» (ap’ allēlōn). Соответственно, его общественное положение находилось на самом низком уровне. Странствующий торговец классического периода, наоборот, редко был гражданином и еще реже – гражданином, который занимал высокое место на социальной лестнице, как это было в архаичный период, когда торговля осуществлялась вождями клана. Теперь же странствующий торговец был, как правило, чужеземцем, то есть жителем другого государства или постоянно проживающим в Греции чужестранцем. В целом странствующими торговцами emporos становились греки с островов, из Великой Греции[180], из Малой Азии или из какого-нибудь материкового города, например из Коринфа, но в то же время они лишь в редких случаях имели более низкий статус, чем был бы их статус торговца в их собственной стране[181].

Тот факт, что в классический период emporoi главным образом были греками, привел к значительной путанице и в целом к непониманию структуры греческой торговли. Здесь нас большей частью интересуют Афины, которые в V и IV века до н. э. были главным торговым центром греческого мира. Но, несмотря на то что Пирей являлся важнейшим эмпорием греческого мира, граждане Афин, согласно имеющимся сведениям, весьма редко принимали участие в процессе торговли, за исключением, пожалуй, только предоставления морских займов. Правда, анализ речей Демосфена обнаруживает, что даже в этих случаях большинство займов выдавалось метеками или чужеземцами. На основе нескольких важных источников можно сделать однозначный и не вызывающий сомнений вывод о том, что торговцами в Аттике были иноземцы, граждане же Аттики торговцами не были. Главное место среди этих источников занимает трактат «О доходах» – памфлет середины IV века до н. э., который, как нам представляется, не без оснований приписывается Ксенофонту и который