Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

Крапивники, нырки, сороки, голуби,

Перепела и утки.

Дикеополь

Бурей птичьею

На рынок наш сегодня ты обрушился…

Беотиец

Еще есть выдры, лисы, гуси, кролики,

Ежи, хорьки, кроты, лягушки, суслики,

Угри великолепные копайские…

Дикеополь

Ты нам принес приятнейшее лакомство.

Раз так, позволь мне выступить с приветствием[167].

Вскоре мы узнаем, что Дикеополь еще и настоящий мастер кулинарного искусства. Он приказывает детям и женщинам, проживающим в его доме, заняться приготовлением еды:

Эй, дети, женщины! Ведь вы же слышите!

Так что ж вы? Иль не поняли глашатая?

Свежуйте, потрошите, жарьте, пробуйте,

Шпигуйте зайцев! И венки мне вынести!

И вертел дать! Дроздов сейчас поджарю я.

Первое полухорие

Хотел бы я твой ум иметь,

Хотел бы есть такую снедь,

О человек счастливый!

Дикеополь

А то ли будет, как дроздов

Увидите на блюде?

Первое полухорие

Да, как всегда, ты прав опять.

Дикеополь

Огонь раздуй скорее!

Первое полухорие

Смотрите все: по-поварски,

Искусно, ловко, мастерски

Обед он приготовил.

Дикеополь

Полейте медом колбасу

И рыбок мне зажарьте.

Второе полухорие

Ты слышишь, кто-то там кричит?

Дикеополь

Угрей вы не забыли?

Второе полухорие

Соседей всех твоих убьют

Названья блюд и запах блюд,

И я погибну тоже.

Дикеополь (рабам)

Вот мясо. Пусть как следует прожарится[168].

Автор не ставит перед собой задачу продемонстрировать все за и против рынка как института. Поэт не восхваляет достоинства рынка как такового. Вспомним, например, его жалобы по поводу того, как сложно организовать питание горожан. Но он также и не осуждает обычаи и привычки рыночных обитателей: владельцев прилавков, хозяев таверн и харчевен, хотя все эти персонажи практически не отличаются от портовой голытьбы. Представляется, что в целом он выступает за рынок, когда описывает, какие лишения испытали жители Афин после того, как Перикл – этот «Зевс Олимпийский» – запретил мегарийцам торговать на афинском рынке и потребовал изгнать их «с земли, с моря, из страны и с рынка». И в то же время при рассказе о собственной лавке своего героя поэт, с присущим ему зажигательным юмором, вводит тему антиконкуренции, несмотря на противоречивость такого разворота. Однако все встает на свои места, когда дело доходит до описания банальных деталей. Хор восторженно восхваляет процветание (eudaimonia) героя. Разумеется, ему улыбнулась небывалая удача. Он пожинает плоды рынка, не прикладывая к этому больших усилий; богатые запасы достаются ему без особого труда; ему не мешают соглядатаи и доносчики; вокруг него не снует толпа людей, и никто не создает для него никаких неудобств; ему не приходится давить на покупателей, чтобы продать свой товар; у него изобилие товаров на любой вкус.

Вот хитрец, сверхмудрец,

Мир добыл он себе,

Все сумеет купить,

Чтобы полон был дом,

Чтобы весел был пир[169].

Так, он торгует большим количеством товаров, которые поступают к нему из самых разных мест. Но это еще не все. Товары первой необходимости, которые он продает, – это продукты питания, и торговать ими можно двумя способами. Какие-то продукты покупатель уносит и готовит их уже дома. Другие же – и это очень важно – могут сразу же съедаться. Это мясо и иные продукты питания, уже приготовленные. Конечно, они не с пылу-жару, но достаточно теплые и приятные на вкус, будь то птица или рыба, жареная или вареная.

Следовательно, тогда Дикеополь – единственный в литературе персонаж kapēlos, представленный крупным планом. Быть kapēlos считалось делом далеко не почетным, и ассоциации, которые вызывало это слово, были совершенно очевидными. Для усиления эффекта Аристофан его вообще не использует. Зато картина уставшего от войны крестьянина, примерившего на себя роль хитрого kapēlos – крестьянина, который благодаря своему частному рынку становится безобидным философом и приобретает достоинство оптового торговца, – должна была вызывать бурный смех. И именно это требование к истинной комедии может объяснить тот факт, что и в более позднее время роль Дикеополя в этих сценах не обозначалась с помощью этого термина.

Агора в первую очередь была рынком готовой еды, и в этом отношении мало чем отличалась от рынков африканского побережья Гвинеи. Строгие границы; четкое предписание относительно того, кому можно, а кому нельзя торговать и с кем можно торговать; официальные проверяющие рынка, а также соглядатаи от властей; товары – главным образом продукты питания, – которые продавались непосредственно крестьянами либо за деньги, либо по бартеру, – вот такими были характеристики классической агоры. Высокий уровень, достигнутый афинской цивилизацией, не должен ослеплять нас до такой степени, чтобы мы забыли о примитивном характере рынка – института, который Перикл счел достойным своей личной поддержки.

Глава 13. Внутренние рынки и торговля с чужеземными странами

Так уж случилось, что афинский рынок стал колыбелью рыночной системы. Одно дело – внутренние рынки, но совсем другое – внешняя торговля. Эти институты появились параллельно и независимо друг от друга. Оставить ли большое открытое пространство для народных собраний или где-то неподалеку начать распределение, а порой продажу зерна по фиксированным ценам; продавать ли на торговой агоре готовую еду или нет – решение этих вопросов было внутренним делом и зависело от множества факторов. Среди таких факторов можно назвать, например, следующие: насколько часто возникал дефицит продуктов питания по причине большого скопления людей на религиозных праздниках; каким был приток беженцев или сельских жителей, перемещаемых в город; каким образом организовывались работы по возведению городских стен или по строительству храмов; какие категории рабочих для этого использовались; кто нес ответственность за строительство; имелась ли у горожан мелкая монета для совершения покупок. Эти и другие факторы способствовали развитию внутренних продуктовых рынков.

I. Kapēlos и emporos

Торговля была совсем другим делом. Возможно, она возникла раньше рынка. Она шла из чужеземных стран и распространялась вплоть до побережья Аттики. Товары везли чужестранцы. Властям нужно было следить за тем, чтобы торговцы не оказались грабителями или похитителями, а также чтобы после того, как они покажут свои товары в царских дворцах и домах знатных горожан, они отправились с миром назад. Возможно, время от времени шла активная торговля между царями или вождями с целью приобретения металла или воинского снаряжения. Однако такие события имеют меньше отношения к агоре, чем гораздо более регулярная торговля с чужеземными странами. Рынок и торговля не имели между собой ничего общего. Не было ни малейшего повода предполагать, что наступит день, когда рынок и торговля окажутся не только внешне схожими, но и сольются в единый институт – рыночную систему.

Различие между внутренней и внешней торговлей ярче всего проявлялось в фигуре торговца. Назначение этих видов торговли было совершенно различным, так же как и их характер и, возможно, статус их участников. Торговец на местном рынке назывался kapēlos, а торговец, прибывший из заморских стран, – emporos. По определению Платона, kapēlos – это тот, кто торгует на агоре и оказывает услуги по купле-продаже, а emporos – это торговец, который странствует из города в город[170]. Изначально слово emporos означало путешественник