Читать книгу - "Незримый фронт - В. И. Савостьянов"

утра до ночи. Ведь сколько времени упущено, сколько ран предстояло залечить на многострадальной русской земле!

Мои раздумья прервал Мариан Кобинский. Его главной заботой было организовать хороший ужин в этот радостный для всех день.

Утром мне сообщили, что в лагерь прибыл советский полковник. Я вскочил с нар, выбежал на аппельплац, но полковника уже не было. Видевшие его передали, что узникам уже бояться нечего: скоро все они увидят свою родину, родных и близких. Я очень досадовал, что поздно узнал о прибытии полковника: ведь так много нужно было спросить, чтобы правильнее ориентироваться, так много хотелось узнать о том, что делается в уже обезглавленной фашистской Германии.

Вскоре в лагере появился капитан. Его моментально окружили. Он не успевал отвечать на вопросы.

— Что вы нам посоветуете? — спросил я у него. — Многие хотят с оружием в руках сражаться в рядах родной армии.

— Я вас очень хорошо понимаю, — ответил капитан. — Но едва ли истощенные люди смогут принести пользу в решающих схватках за Берлин. Город в плотном и сильном полукольце наших войск. Скоро кольцо замкнется. Советую вам покинуть лагерь, так как окруженные в осажденном Берлине фашисты будут, возможно, пробиваться в этом направлении на северо-запад.

Капитан приложил руку к запыленной пилотке и ушел. Вслед за ним бывшие узники стали покидать лагерь.

Через полчаса — было около 4 часов дня 22 апреля — с небольшой сумкой за плечами прошел и я ненавистную браму Заксенхаузена. В последний раз оглянулся на внешние ворота и прочел начертанную на них иезуитскую надпись: «Арбайт махт фрей»[33]. Но прочел я ее теперь по-иному, глазами советского человека..

Да, труд, только гигантский труд советских людей в тылу и невероятные, сверхчеловеческие усилия наших солдат и офицеров на войне принесли свободу народам, великую победу, память о которой не померкнет в веках! Но фашизм живуч. И только дружные и могучие трудовые руки всех честных людей в мире не позволят ему снова поднять омерзительную голову.

Так думал я, унося в сумке логарифмическую линейку, подаренную мне на память Марианом Кобинским: ведь мне предстояло в скором времени снова стать инженером-строителем!

☆

Примечания

1

Приготовиться!

2

Катись!

3

Каждому узнику нашивался на грудь регистрационный номер, а рядом с ним матерчатый треугольник, показывающий принадлежность к той или иной категории «преступности».

«Политические» носили красные треугольники; уголовники — зеленые; саботажники, нищие и сутенеры — черные. Эти треугольники и назывались винкелями.

4

Лагерная канцелярия.

5

Заправилы националистической украинской Центральной рады в 1917–1918 гг.

6

Староста барака.

7

Особая обработка.

8

О! С удовольствием!

9

Встать! Встать!

10

Русские колонны, выходить!

11

Налево!

12

Да здравствует Красная Армия! (нем.) Да здравствует Красная Армия! Да здравствует мир! (франц).

13

Старший стола.

14

Особый вид наказания: запрет в часы разрешенного отдыха выходить из барака, говорить и курить; все были обязаны сидеть за столом молча, сложа руки, вплоть до отбоя.

15

Рабочая команда, выступать!

16

Молчать, красная сволочь! Кругом!

17

Внимание! Шапки долой! Стоять смирно!

18

Пятнадцать плетей. Дальше!

19

Два часа штрафного спорта.

20

Шапки Надеть! Шапки долой! Приседать, грязные свиньи!

21

Приготовиться!

22

Начинать!

23

Всем спать! Живо!

24

Сегодня не работаешь, марш в барак!

25

Здесь, еще раз.

26

В чем дело, парень?

27

Да здравствует Москва! (франц.)

28

Проклятые собаки.

29

Черт возьми.

30

Быстрей, быстрей, грязная шкура! Бегом!

31

Спасибо, большое спасибо, русский товарищ! (франц.)

32

Французы, выходить!

33

Труд делает свободным.