Читать книгу - "В поисках средств к существованию - Карл Поланьи"

поскольку у каждого гражданина был равный шанс быть избранным, независимо от происхождения, положения или особых талантов. Ротация должностей означала, что каждый афинянин получал возможность ознакомиться со сложным процессом государственного управления – в то же время такая система позволяла не допустить расширения постоянно действующих гражданских служб. У жителей Афин не оставалось сомнений в том, что собой представляет государство или как вершится правосудие. Правосудие осуществлялось не с помощью каких-то далеких институтов, а такими органами, с которыми каждый гражданин имел личное знакомство. Перикл мог позволить себе сказать:

Ведь только мы одни признаем человека, не занимающегося общественной деятельностью, не благонамеренным гражданином, а бесполезным обывателем… я утверждаю, что город наш – школа всей Эллады, и полагаю, что каждый из нас сам по себе может с легкостью и изяществом проявить свою личность в самых разных жизненных условиях[134].

Племенные традиции редистрибуции продолжали сохраняться. Это видно на примере знаменитой истории о том, как Фемистокл в целях обороны перенаправил доходы, которые давали серебряные рудники на Лаврии. Вот как об этом пишет Плутарх:

…так как у афинян был обычай делить между собой доходы от серебряных копий на Лаврии, Фемистокл прежде всего решился выступить один в народном собрании с предложением прекратить такой дележ, а на эти деньги построить триеры для войны с Эгиной[135].

Этот обычай настолько укоренился, что Фемистокл в качестве обоснования необходимости строительства кораблей не мог использовать даже такой аргумент, как угроза со стороны Персии, хотя эта угроза была вполне реальной. Поэтому ему пришлось обратиться к более привычной теме – подготовке к войне с соседней Эгиной. Неудивительно, что, по словам Плутарха, в то время афинская государственная казна была пустой.

Согласно Аристотелю, Фемистокл выступил с речью в 483–482 гг. до н. э., когда «были открыты рудники в Маронии, и у города остались сбережения в сто талантов от их разработки»[136]. На эти деньги было построено 200 триер – эту цифру называют и Аристотель, и Плутарх. По версии Геродота, «…в государственной казне было много денег, поступавших от доходов с Лаврийских рудников. Эти деньги полагалось разделить между гражданами, так что каждому приходилось по 10 драхм». На эти деньги и было построено «200 боевых кораблей для войны с Эгиной»[137]. Для того чтобы заставить афинян отказаться от редистрибуции излишков средств, хитрому Фемистоклу пришлось применить весь дар своего убеждения. Однако без этого Персия завоевала бы Грецию, поскольку, как лаконично отмечает Аристотель, на этих кораблях они сражались с варварами в битве при Саламине. Сами рудники оставались в государственной собственности и сдавались в аренду частным лицам либо на 3 года, либо на 10 лет. Сдача этих рудников в аренду, а также оплата арендных платежей находились под строгим контролем. Не следует удивляться тому, что в экстренных случаях рынок считался просто еще одним способом распределения продуктов питания для жителей без какого-либо бюрократического вмешательства.

V. Дары народу из общественных средств

Многим исследователям античности казалось, что такое понятие, как экспансионизм афинской демократии, – это чуть ли не терминологическое противоречие. Классическая демократия способствовала развитию морской империи и позволяла держать в подчинении своих союзников. В современном понимании это выглядит скорее как полный отход от принципов демократии. Если говорить о внутреннем устройстве афинской конфедерации, то, несомненно, такое утверждение является справедливым. Однако в целом подобная точка зрения, хотя она и была вполне естественной для либерализма начала XIX века, не учитывает исторический аспект. В ходе Персидских войн афинская демократия получила горький урок и оказалась на волосок от гибели, и теперь, чтобы выжить, она должна была создать империю. Прежде всего, это была оборонительная мера, нацеленная на то, чтобы не допустить сокрушительного реванша со стороны Великого Царя. Поэтому и соответствующая экономическая политика была направлена на обеспечение запасов хлеба и оказание финансовой поддержки самим защитникам. Такая экономическая политика была обусловлена военной и стратегической необходимостью.

Как показал опыт Афин, для обороны требовалось обеспечить такие поставки из иноземных стран, в которые входили бы продукты питания, а также товары первой необходимости для жизнеобеспечения большей части населения. Для выполнения этой задачи должно было существовать гораздо больше государственных служб. Таким образом, создание империи, во-первых, означало контроль над импортом зерна, а во-вторых, обеспечение дополнительных доходов, необходимых для поддержки граждан. Первый вопрос будет обсуждаться при рассмотрении организации торговли зерном. Что же касается второго вопроса, к которому мы непосредственно подошли, – то есть вопроса об общих основах имперской политики и о ее финансовых аспектах, – то здесь главным источником для нас будет Аристотель. В его работах содержится подробное изложение этого вопроса.

Время до и после битвы при Саламине было одним из периодов политической борьбы между двумя соперничающими «народными вождями» – Аристидом и Фемистоклом. Фемистокл, как отмечает Аристотель в работе «Афинская полития», «считался искусным в военных делах», а Аристид – «в гражданских»[138]. Фемистоклу, герою Саламинского сражения, было поручено превратить Афины в морскую державу. Создав флот и приведя его к победе при Саламине, он продолжил свою деятельность – под его руководством были построены надежная стоянка и гавань, которых в Афинах не существовало, поскольку в прошлом малые суда просто приставали к берегу в Фалере.

Плутарх писал:

…Фемистокл стал устраивать Пирей, заметив удобное положение его пристаней. Он старался весь город приспособить к морю; он держался политики, некоторым образом противоположной политике древних афинских царей. Последние, как говорят, старались отвлечь жителей от моря и приучить их к жизни земледельцев, а не мореплавателей. Поэтому они распустили басню, будто бы Афина, споря с Посейдоном из-за этой страны, показала судьям маслину и победила. Фемистокл не то чтобы «приклеил Пирей» к городу, как выражается комик Аристофан, а город привязал к Пирею и землю к морю. Этим он усилил демос против аристократии и придал ему смелость, так как сила перешла в руки гребцов, келевстов и рулевых[139].

Конечно, говорить о том, что город был «привязан» к порту, – некоторое преувеличение. Однако замечание Плутарха о том, что создание морской державы способствовало становлению демократии, отражает фундаментальную истину. Прослеживая в своей «Политике» развитие «радикальной» демократии, Аристотель пишет, что «произошло это, как представляется, не в соответствии с замыслом Солона, а, скорее, по стечению обстоятельств», поскольку «во время Персидских войн простой народ, став причиной гегемонии на море, возгордился и, несмотря на противодействие порядочных людей, взял себе дурных руководителей»[140].

А в «Афинской политии» Аристотель говорит о том, что Перикл расширил программу морского развития, благодаря чему «простой народ почувствовал свою мощь и старался уже все политические права сосредоточить в своих руках»[141]. В