Читать книгу - "Первые Капетинги (987-1137) - Ашиль Люшер"

он попытался применить ее на практике в своем приорате Ла-Реоль, где и погиб, жертва своих убеждений. Некоторые епископы принимают участие в движении: Герберт и Фульберт Шартрский, объявленные противники симонии, были истинными предшественниками реформы. В Северной Франции и бельгийском регионе епископ Камбре Жерар I и епископ Льежа Вазон опередили Григория VII, отстаивая превосходство епископской власти над императорской. «Насколько жизнь превосходнее смерти, настолько же помазание, творящее священника, выше помазания, творящего императора», – горделивое заявление, публично обращенное епископом Льежа ко всемогущему Цезарю Генриху III! Не в школе ли Вазона, как и в школе клюнийских аббатов, черпал Гильдебранд, будущий Григорий VII, свою доктрину о независимости Церкви?

РЕФОРМИСТСКИЕ ПРИНЦИПЫ.

Чего прежде всего хотели эти монахи и клирики? Чтобы Духовенство на всех ступенях иерархии вело более каноническую жизнь и соглашалось на безбрачие. Мысль о том, что священство несовместимо с браком, и что безбрачие, нравственно высшее состояние, обязательно для тех, кто несет ответственность за души, никогда не переставала быть догмой для избранных христианских умов. В середине XI века она обрела неотразимую силу. Запретить священникам, каноникам, епископам брак и сожительство, отстранить сыновей священников от церковных должностей, сделать отныне невозможным наследование прелатур и приходских мест – задача была тяжела и могла удовлетворить самых предприимчивых. Реформаторы не поколебались усложнить ее, объявив абсолютно незаконной торговлю церковными должностями и имуществом. Поскольку продажа бенефициев стала для сеньоров всех рангов регулярным и постоянным источником доходов, они нападали тем самым на всю светскую иерархию, на простого рыцаря, покровителя прихода, как и на графа, герцога и короля, временных владык епископств и капитулов.

ПЕРВОЕ ДВИЖЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ.

Несмотря на серьезность последствий, реформистская доктрина сначала объединила большинство подлинно религиозных совестей, возмущенных видом священника, опутанного плотскими узами, ведущего жизнь мирянина, и духовных функций, пущенных с молотка солдатами. Движение общественного мнения проявилось с такой силой, что даже короли не смогли устоять и присоединились к Духовенству для исправления злоупотреблений. По личному убеждению или из желания примириться со сторонниками реформы, наши короли, Гуго Капет и Роберт, благоприятствуют делу Клюни. Они призывают в свои владения аббатов Майоля и Одилона и с их помощью исправляют беспорядки в собственных монастырях, начиная с Сен-Дени. Несколько французских сеньоров последовали их примеру и соперничали в рвении, чтобы подчинить аббатства в своем ведении правилу, которое Клюни себе дало. Но было легче вернуть монахов к регулярной жизни, чем обуздать пороки епископата и, особенно, помешать принцам практиковать симонию.

СОБОР В РЕЙМСЕ.

Проповеди было недостаточно: руководителям реформы пришлось дойти до того, чтобы запугивать непокорных. Первые суровые меры были приняты папой Львом IX на соборе в Реймсе (1049). Теоретически это собрание осудило в самой торжественной форме не только брак священников и симонию, но также военную службу Духовенства и прямое назначение прелатов сеньориальной властью. На деле же оно отлучило и низложило некоторых французских епископов и аббатов, признанных виновными в самых скандальных излишествах. Прецедент был создан; и с тех пор папы не переставали вмешиваться в дела французского духовенства, пытаясь все – и личности, и институты – привести к принципам нового учения.

ПРОГРАММА ГИЛЬДЕБРАНДА.

В понтификат Виктора II более живой импульс был дан реформистской партии: она нашла своего вождя, кардинала-диакона Гильдебранда, и он, прежде чем самому стать папой, в течение двадцати лет реально держал в своих руках управление Римской церковью. Его программа включала не только реформу церковных институтов и нравов, но и разрыв уз, связывавших Папство с Германской империей, и превращение Вселенской церкви в централизованную монархию. Эта смелая политика проявилась уже в 1059 году в декрете, которым Николай II освобождал папские выборы от всякого вмешательства феодальной римской аристократии и чрезмерного влияния германских королей: революционный акт, начавший бурить бурю по ту сторону Альп. Гильдебранд, однако, не прекратил трудиться, во Франции, как и повсюду, ради прогресса реформистского дела.

РЕФОРМИСТСКИЕ ДЕКРЕТЫ.

В 1056 году он сам появился как легат в Капетингском королевстве, где лишил кафедр шестерых епископов. Со времени восшествия Николая II его энергичная рука ощущается в непрерывной череде декретов, обрушившихся на симониаков и женатых священников. Французские соборы, все более частые, множат анафемы и предпринимают систематическую чистку епископата.

При Александре II (1061-1073) Рим ежедневно вмешивается в мельчайшие детали церковного управления Франции: симониаки и конкубинарии караются без пощады, и реформаторы действуют с тем большим жаром, что в лагере затронутых декретами королей и баронов оппозиция росла.

ОППОЗИЦИЯ КОРОЛЕЙ И БАРОНОВ.

Она проявилась уже при первых попытках Льва IX. Главы сеньориальных государств, такие как Жоффруа Мартел, граф Анжуйский, и Вильгельм Бастард, герцог Нормандский, отказались, как мы видели, подчиниться приказам Папы. Епископы, чувствуя опасность, которую реформа создавала для их светской власти и независимости, оказывали глухое сопротивление. Такой отъявленный симониак, как Гвифред, митрополит Нарбонны, подавал в течение долгих лет самые нестерпимые примеры, и ни один из пап, руководимых Гильдебрандом, не имел мужества или власти вырвать его с его кафедры. На вершине феодального здания король Франции Генрих I, чью враждебную Льву IX позицию мы уже отмечали, чеканил монету со своими епископствами, так что кардинал Гумберт, автор манифеста против симониаков (1058), исчерпывает весь арсенал своих метафор, чтобы изобличить его. Он называет его «бичом Западной Франции и тираном Бога, который ведет себя как сын погибели и антихрист по отношению ко Христу». Он видит в нем «хвост дракона, который увлекает несметные и великолепные звезды с неба, то есть из Церкви франков, и затем низвергает их в темные области смерти». Он сравнивает его «со вредоносным деревом, с Симоном Волхвом, с Юлианом Отступником». Но брань проходит, а деньги остаются. Реформистская партия, как бы ни недостойно это было, не осмелилась прибегнуть против короля Франции к суровым мерам. Генрих продолжал свои выгодные практики, а его сын Филипп I возобновил их после него и расширил. Это было время, когда их современник, император Генрих IV, тоже принялся продавать свои монастыри и епископства.

ПАРТИЯ НЕПРИМИРИМЫХ.

Сопротивление Капетинга, его баронов и значительной части его духовенства скоро стало тем более заметным, что доктрина новаторов становилась с каждым днем все более суровой. Раздраженный встречаемыми препятствиями, опасаясь потерять уже сделанные завоевания, если не сделать другие, более важные, ободренный восшествием Гильдебранда на папский престол под именем Григория VII (1073), дух реформы дошел до конца своих принципов. Руководство партией, или скорее армией реформаторов, сосредоточилось в руках самых ярых, тех, кто считал, что запрет на брак священников и симонию недостаточен. Эта программа, уже полная трудностей и опасностей, оказалась программой умеренных, не говоря уже о прохладных. Теоретики-непримиримые, такие как кардинал Гумберт, Петр Дамиани и Плацид Нонантольский в Италии, Жоффруа Вандомский