Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

рассказ Филипа Уайли «Райский кратер» 1943 года, в котором Лос-Анджелес снова назначен на роль «нулевой отметки». По словам историков литературы Брюса Франклина и Пола Брайанса, пионера научной фантастики Западного побережья посадили под домашний арест, «даже угрожали смертью» за то, что он поставил под угрозу безопасность Манхэттенского проекта, написав рассказ о бывшем герое Олимпийских игр, который сражается с террористической сетью беглых нацистов в Южной Калифорнии в 1965 году791. Пробравшись в секретную пещеру нацистов, герой (безрассудно) уничтожает их тайник с атомным оружием. В последовавшем за этим взрыве, который уничтожает Лос-Анджелес и выбрасывает языки пламени на 40 000 футов (12 км) в небо, Уайли предвосхищает ужасающие сцены, которые 18 месяцев спустя станут реальностью в Хиросиме и Нагасаки792.

Власти не позволили опубликовать это леденящее душу предсказание ядерного разрушения до окончания войны. Затем, с началом холодной войны, ядерные бомбы стали падать на Лос-Анджелес подобно огненному дождю.

Например, в парамаунтовской версии «Войны миров» 1953 года ВВС посылают самолет «Летающее крыло»793, чтобы сбросить водородную бомбу – безрезультатно – на марсианских захватчиков, расположившихся в Пуэнте-Хиллз. В ответ разгневанные марсиане сносят зиккурат с крыши здания мэрии Лос-Анджелеса794. Роберт Олдрич в своей экранизации романа Микки Спиллейна «Целуй меня насмерть» 1955 года наказывает злодейку Лили Карвер (и большую часть Малибу) персональным ядерным холокостом, когда она по глупости открывает ящик Пандоры, хранящий в себе украденный плутоний795. Непокорный суперкомпьютер, отвечающий за ядерный арсенал США, в романе Денниса Джонса «Колосс» (1966) наказывает за несанкционированное вмешательство, взорвав несколько мегатонн над центром Лос-Анджелеса796. (Но Город ангелов получает свое отмщение в сатире Денниса Палумбо «Городские войны» 1979 года, где он объединяется с Сан-Франциско, чтобы взорвать несносного конкурента из Солнечного пояса – Даллас797.)

Книги и фильмы о «нулевой отметке», как и фантазии о вражеских дирижаблях 1890‑х годов, вместили в себя весь спектр расовых и биологических фобий. Так, пока писатели пытались уничтожить Лос-Анджелес все новыми и все более абсурдными способами, кинорежиссеры перевооружали вопящие желтые орды ядерным оружием. В фильме «Адский порт» (1954) грузовое судно входит в гавань Лос-Анджелеса с китайской атомной бомбой, которая должна взорваться через 12 часов. Обладатель квадратного подбородка Дейн Кларк, играющий портового инспектора, наперегонки со временем пытается оттащить бомбу в море. Десятилетие спустя коварные китайские агенты в фильме «Пятое измерение» (1966) прячут еще бо́льшую бомбу на судне с рисом, направляющемся в Лос-Анджелес. На этот раз Джефф Хантер и его азиатский приятель Франс Нуйен используют пояса, позволяющие путешествовать во времени, чтобы сорвать заговор. Красные китайцы, теперь уже по-настоящему разозлившись, решают прорыть туннель под Тихим океаном с помощью суперлазера в фильме «Подземная битва» (1967). Мао останавливает актер из «Синдбада» Кервин Мэтьюз, не позволив ему подобраться к Малибу.

В романе Роберта Мура Уильямса «День, когда разбомбили Лос-Анджелес» (1961) оставшиеся в живых после грибовидного облака над гаванью ошеломленные люди выходят из бомбоубежища в Сан-Педро и обнаруживают, что Лос-Анджелес был разбомблен не грязными комми798, а Пентагоном. Причина – необходимость уничтожить гигантские белковые молекулы-мутанты (кошмарный побочный продукт испытаний американской водородной бомбы в южной части Тихого океана), захватившие Южную Калифорнию. Возникшие в виде налета на поверхности воды, молекулы, подобно чудовищной модификации «эгоистичных генов» Ричарда Докинза «без какой бы то ни было морали», превращают население в безумных, плотоядных зомби, ведомых ревущими женщинами-волчицами. Патриоты-выживальщики, возглавляемые агентом ФБР и крутым бывшим морпехом, истребляют огромные массы живых мертвецов в героических рукопашных схватках. В самой эмоциональной сцене романа «пуля выбивает контроль у молекулы» (sic!), позволяя умирающему зомби ненадолго вернуть себе человечность.

Красные орды под Малибу («Подземная битва»)

«Это говорит человеческая часть меня, – снова раздался шепот Эрика Блура. – Это тот самый мальчик, которого ты когда-то знал; тот, что боялся домашнего пуделя, тот, кому приходилось свистеть, чтобы найти в себе смелость пройти ночью мимо кладбища»799.

В фильме Стива Де Джарнатта «Миля чудес» 1988 года на «нулевой отметке» обнаруживаются как черный юмор, так и настоящая любовь. Пока над знаком Голливуда не пролетят МБР (межконтинентальные баллистические ракеты), неясно, действительно ли ядерная война неизбежна или Лос-Анджелес просто обезумел на почве слухов. Город, раздираемый преступностью и расовыми конфликтами, настолько близок к коллапсу, что бомбы уже почти не нужны. И все же даже в последний день покупок в мировой истории романтика способна скрасить грядущее вымирание. Когда обреченные влюбленные Гарри и Джули медленно погружаются в битумные озера Ла-Бреа, они находят утешение: «мы будем проходить через эти метаморфозы вместе».

Пентагон сбрасывает атомную бомбу на Лос-Анджелес

Кульминацией атомных романов о Лос-Анджелесе, несомненно, стал получивший широкую известность роман Кэролин Си «Золотые дни» (1987) – «рассказ выжившего» с феминистским уклоном. Эдит Лэнгли и Лорна Вилланель – лучшие подруги, преодолевшие тридцать лет неудачных браков, ненадежных любовников и одинокого материнства, чтобы наконец обрести власть и комфорт, став независимыми женщинами. Перед лицом внезапного ядерного бедствия проявляется истинная мера их могущества. Лорна становится пророчицей новой эры, а Эдит спасает свою большую семью.

Наделяя обеих «леди каньонов» мифическими, связанными с Матерью-Геей, способностями к выживанию и возрождению, Си подхватывает нити классического жанра, намеченного ранее, – женской романтической литературы катастроф. Но ее критика мужского гендера гораздо более радикальна. По мнению Эдит, человечество было буквально «приведено членом» на грань вымирания. Чтобы объяснить финальную ядерную эскалацию, она описывает один день из жизни обычного мужчины из среднего класса – «просто мужчины, понимаете?» – когда он, движимый страхом смерти и побуждениями своего пениса, предает жену, любовниц и детей. Независимо от того, осознает он это или нет, он является акционером той самой ракетной фаллократии – «многовекового непрерывного состязания по размахиванию членами», – которая в конечном итоге предает саму жизнь.

В последние минуты женщины выступили против своих мужей. «Вы, вы это сделали!» – говорили они тем тоном, который до этого использовали только при родах, так что некоторых мужчин, даже охваченных сильнейшим страхом, просто сметало с лица планеты, несмотря на их жалкий вид. Под «вы» женщины подразумевали мужчин: Каспара Уайнбергера, Александра Хейга, Рональда Рейгана, но потом уже не могли вспомнить эти имена, только форму ракет, хвастовство и запугивание, которые предшествовали этим временам. Затем какое-то время некоторые женщины продолжали подходить к немногочисленным неповрежденным мужским телам, которые им удавалось найти, чтобы кастрировать их и прикрепить окровавленные, высохшие пенисы к стенам и стволам деревьев с нацарапанным на них словом «миротворец», но вскоре им показалось, что это не стоит таких усилий800.

Феминистское благочестие Эдит (и Си) сопряжено с необычайным снобизмом. Каньон Топанга, где Эдит свила себе гнездо, – это пристанище особенных людей («наши друзья, наша семья»), у которых хватило мужества провести последние дни перед холокостом, ужиная в «Спаго» или занимаясь любовью на пляже. Тем временем «те глупцы, настоящие глупцы, которые жили в вонючих восточных пригородах Лос-Анджелеса – Помоне, Ковине, Альгамбре, Апланде, – вняли своему порыву к бегству, но направились на восток. Представляете?» – злорадствует Эдит по поводу уничтожения равнин, населенных «синими воротничками» и застроенных низкопробными субурбиями долин. Когда отчаявшиеся беженцы с равнины (надо полагать, меньшинства?) ищут убежища в каньонах и на холмах, их настигают ее «любящие соседи».

«Золотые дни», о которых говорится в ироничном названии романа, действительно сверкают, потому что только самые духовно