Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

слезы, потому что святой Цезарий, например, когда говорил об аде, никогда не мог удержаться от плача, столь велико было его милосердие даже к злодеям! Впрочем, именно здесь укрылось все человеческое, живое в мире; бесконечные ужасы, бесконечные надежды – религиозное Красноречие дает ключ ко всем проблемам, и сама легенда воздает должное его могуществу, перенося его, так сказать, за пределы мира и жизни. Рассказывали, в самом деле, что апостолы и христианские ораторы первых веков, все те, кто возвестил имя Сына Божия, продолжали, когда умерли, свое апостольство среди язычников, оказавшихся в ином мире, и привели их к возрождающей воде крещения.

Нашествия, волны которых непрестанно выбрасывали на Галлию новых варваров, междоусобицы – ничто не замедляло дела прозелитизма. В конце шестого и в начале седьмого века Ирландия, получившая через греческих апостолов свет Евангелия, распространила многочисленных миссионеров на севере и юге. Среди них называют святого Минифорда, или Миллефорда, регионального епископа Хибернии; святых Кондеда, Кайдока и Фрикора и особенно святого Колумбана, самого знаменитого из всех этих миссионеров, который, быв сначала монахом в Бангоре в Ирландии, основал в Вогезах в 590 году знаменитый монастырь Люксёйль.

От святого Колумбана у нас осталось шестнадцать гомилий, отмеченных великим мистическим воодушевлением и отличающихся тем, что их заглавие само по себе составляет максиму благочестия: «Нужно трудиться в настоящей жизни, чтобы отдыхать в будущей» (IV). – «Жизнь подобна тени» (VI). – «Жизнь – не жизнь, а путь» (V). – «О жизнь бренная, – восклицает в этой последней гомилии ирландский миссионер, – нет, ты не жизнь, а путь!.. Сколько людей ты не прельстила, ослепила, обманула! Сладкая для безумцев, горькая для мудрых, те, кто тебя любят, не знают тебя, а те, кто тебя знают, презирают. Ты – путь, но ты не жизнь; ты исходишь от греха и приходишь к смерти; ты – путь, который может вести к жизни, но ты не жизнь: путь безводный, долгий для одних, короткий для других, узкий, светлый, мрачный, но для всех одинаково быстрый. Ты – путь, ты – путь, но многие проходят, не спрашивая, куда ты ведешь… Человеческая жизнь страшна, и, усеянная опасностями, проходит, как птица, как тень, как образ, как ничто». – «Мы, которые любим, о Боже, вечные вещи, – говорит еще святой Колумбан в шестой гомилии, – бежим же от этой жизни, которая сама бежит от нас. Умереть сегодня или завтра – что за важность! Раз ничто не длится до смерти, поспешим к смерти, чтобы увидеть за нею бессмертную истину». Повсюду в речах святого Колумбана царит тот же пыл, тот же беспорядок, та же печаль. Оратор с удовольствием останавливает свою мысль на муках иной жизни; он уже действует на души страхом и тем самым отделяется от всех проповедников того же времени, которые действуют прежде всего милосердием и любовью. Святой Цезарий показывал небо своим слушателям, святой Колумбан показывает им ад и ничтожество жизни: «Человек, созданный из земли, – говорит он с той быстротой слов, что составляет одну из черт его таланта, – ты топчешь землю, возвратишься в землю, выйдешь из земли, будешь испытан огнем, будешь судим. Подумай о смерти; посмотри, куда девалась радость богатых: удовольствие, роскошь, страсти – все умолкло. Нагое тело возвращено в землю для червей и тления, и душа предана вечным мукам. Что более достойно слез, что более жалко, чем это жалкое состояние?»

Ирландские миссионеры образовали на севере Галлии многочисленных учеников, которые посвятили себя, подобно им, проповеди Евангелия. Видели этих странствующих ораторов, восседавших на ослах, проповедующих повсюду вдоль дорог и часто останавливающихся от дома к дому. Народы склонялись перед ними; короли приглашали их во дворец, усаживали за свой стол, и там, говорят агиографы, рядом с государем и среди радостей трапезы они еще подавали сотрапезникам спасительные яства божественного слова.

Несмотря на столь многие усилия, язычество упорствовало в сельской местности; и посреди самих обращенных городов оно все еще часто проявлялось, если не в обрядах внешнего культа, то по крайней мере в привычках. Святой Элигий, епископ Нуайона и Турне, с большой живостью обрушился на эти последние и живучие традиции идолопоклонства: spurcitiae paganorum – говоря языком Церкви. Святой Оуэн, один из его учеников, передал нам подробности о его проповедях, доказывающие очевидным образом, что при Дагоберте I и Хлотаре II римский политеизм и галльский фетишизм все еще имели определенное влияние. «Когда вы будете в пути, – говорил епископ Нуайонский, обращаясь к этим грубым населениям Бельгики, упорствовавшим в своем сопротивлении христианству, как они упорствовали в своем сопротивлении Цезарю, – когда вы будете в пути, не останавливайтесь, чтобы извлекать предзнаменования из пения птиц; пусть никто из вас на январские календы не наряжается оленем или коровой, не накрывает столы ночью и не пьет сверх меры; пусть никто в Рождество святого Иоанна не осмеливается праздновать торжества солнцестояния, чертить магические круги, плясать или петь дьявольские песни, призывать Нептуна, Орка, Диану, Минерву, Гениска или других демонов; проводить свои стада через щели скал или сквозь стволы дуплистых деревьев и привязывать к деревьям повязки, чтобы излечить свои раны. Остерегайтесь вешать ожерелья на шею людей или животных: если бы даже эти ожерелья были прикреплены священниками, если бы на них были начертаны имена или слова из Писания, дело от этого не стало бы менее дурным. Когда найдете какие-либо из этих отпечатков раздвоенных копыт, что кладут у входа на дороги, тщательно сожгите их. Не поклоняйтесь ни небу, ни земле, ни светилам: это творения; поклоняйтесь Богу, а не Его творениям. Гнушайтесь предзнаменований; презирайте сны и тех, кто изучает тайны чисел, и никогда не ешьте с колдунами. Пусть женщины, занимающиеся ткачеством или крашением, остерегаются призывать Минерву или какую-либо иную злую особу: и пусть особенно избегают громко кричать, когда луна затмевается; ибо это происходит лишь по воле Божией, и Бог создал это светило, чтобы освещать ночной мрак, а не чтобы помрачать разум человека, как полагают некоторые безумцы».

Видно из этих нескольких строк: проповедь была еще далека от завершения своего дела в Галлии. Достойные подражатели святого Элигия, святой Вандриль, святой Бертин, святой Омер, святой Аманд боролись, как он и в тех же местах, с языческими и друидскими суевериями. Германия была завоевана примерно в то же время английскими миссионерами, из которых самый знаменитый – святой Бонифаций, родившийся в 675 году, умерший в 755 году. «Этот героический человек, – говорит г-н Мишле, – переходя столько раз Рейн, Альпы, море, был