Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

пока американцы не обучатся искусству империализма и не наберутся самоуверенности, после чего американское могущество скажется во всем своем размахе. Даже сейчас «неопытный янки» пользуется определенными преимуществами перед утонченным и хитроумным британским империалистом: он может встать в позу освободителя колониальных народов Азии и Африки, помогая индийцам, египтянам и арабам избавиться от британского угнетения, и весь мир верит в его пацифизм и благородство.

Однако не в силах Америки предотвратить упадок буржуазной Европы. Американское могущество само по себе служит источником нестабильности в Германии, Франции и Англии, так как американская мощь растет в первую очередь за их счет. Экономическое неравенство между Европой и Америкой снова и снова будет отражаться на их торговле и платежном балансе, ведя к финансовым кризисам и к конвульсиям всей капиталистической системы. Да и у самих США нет иммунитета: чем больше мир зависит от них, тем сильнее заатлантическая республика зависит от остального мира и втягивается в зловещий всемирный хаос.

Вывод? «Нет более принципиального и заклятого врага большевизма, чем американский капитал»64. Эти двое врагов представляют собой «два начала новой истории». На любых путях своего развития коммунизм упрется в преграды, поставленные американским капитализмом; какую бы часть мира США ни выбрали для своей экспансии, они столкнутся с угрозой пролетарской революции: «Когда американский капитал... проникает в Китай... он находит там в народных массах не религию американизма, а переведенную на китайский язык политическую программу большевизма».

В этой дуэли гигантов на стороне американского капитализма — все материальные преимущества. Но большевизм будет учиться у Америки и заимствовать ее передовую технику. Большевикам сделать это легче, чем американским капиталистам — посадить мир на американский паек. «Американизированный большевизм победит и раздавит империалистический американизм». Пусть США выступают в роли «освободителя» колониальных народов и тем самым вносят свой вклад в демонтаж Британской империи; им самим не удастся установить свое господство над цветными расами. Не смогут они в долговременном плане и изгнать коммунизм из Европы.

«Мы ни на минуту не преуменьшаем это могущество [США]. В наших революционных перспективах мы исходим прежде всего из ясного познания фактов... Более того, мы считаем, что могущество Соединенных Штатов... является сейчас величайшим рычагом европейской революции. Мы не закрываем глаз на то, что рычаг этот в политическом и военном смысле бешено повернется против европейской революции... Мы знаем, что американский капитал, когда дело пойдет об его шкуре, разовьет неистовую энергию борьбы. Весьма возможно, что все то, что мы знаем из книг и собственного опыта насчет борьбы привилегированных классов за свое господство, померкнет перед картиною тех насилий, которые попытается обрушить на революционную Европу американский капитал».

В таком случае, вопрошает Троцкий, как же коммунистическое движение сможет защищаться? Он не думает, что столкновение между двумя «ключевыми антагонистическими силами» произойдет в то время, пока коммунизм закрепился лишь на восточном краю Европы и в отдельных частях Азии. Как всегда, Троцкий ожидает революцию в Западной Европе и убежден в том, что народы европейского континента сумеют выстоять против американского нападения и блокады, лишь создав «Соединенные Штаты Социалистической Европы».

«Мы, народы царской России, продержались в годы блокады и гражданской войны. В нищете, голоде и эпидемиях, но продержались. Наша отсталость оказалась тут временно и нашим преимуществом. Революция держалась, опираясь на свой гигантский крестьянский тыл... Иное дело — индустриализованная Европа... Не может быть и речи о том, чтобы раздробленная Европа могла хозяйственно устоять... Пролетарская революция означает объединение Европы. Сейчас буржуазные экономисты, пацифисты, хитрые дельцы, фантазеры и просто болтуны не прочь поговорить о Соединенных Штатах Европы. Но эта задача не по плечу европейской буржуазии, разъеденной насквозь противоречиями. Объединить Европу может только победоносный пролетариат... Мы явимся для Европы хорошим мостом в Азию... Соединенные Штаты Социалистической Европы вместе с нашим Союзом представят могущественный магнит для народов Азии... Могущественный блок народов Европы и Азии будет несокрушим и, прежде всего, неуязвим для могущества Соединенных Штатов».

Перспектива такого глобального классового Армагеддона сразу же была жестоко раскритикована как чистой воды фантазия65. Безусловно, Троцкий подавал в крайне преувеличенном виде свою идею, которая в то время представляла собой всего лишь одну из тенденций, разворачивавшихся в мировой политике. В следующие два десятилетия на первый план вышли новые тенденции: и США, и Россия оказались в относительной изоляции; центром мировых бурь снова стала Европа, посреди которой вырастал Третий рейх, а гитлеровские завоевания и поползновения на мировое господство заставили США и СССР вступить во временный союз. Однако Троцкий делал свой прогноз в первые годы Версальского мира, когда Германия еще лежала поверженная, Гитлер был всего лишь малоизвестным провинциальным авантюристом, а военная мощь Германии еще была не способна заявить о себе. События того времени представляли собой не более чем смутную прелюдию к противостоянию двух блоков, которое осуществилось лишь после Второй мировой войны. Но по этой прелюдии Троцкий вычислил контуры, фабулу и лейтмотив будущей драмы. Он настолько далеко опередил свое время, что и более тридцати лет спустя большая часть его предсказаний еще не сбылась; тем не менее основные их положения столько раз подтвердили свою истинность, что мало кто отважится объявлять чистой химерой пророчество Троцкого в целом.

Обрисовав в общих чертах изменение отношений между Европой и Америкой, Троцкий выдал более детальный прогноз будущего конкретной страны в книге «Куда идет Англия?», которую написал в начале 1925 года, как раз тогда, когда Москва начала придавать большое значение только что установленным связям между советскими и британскими профсоюзами. В ноябре предшествовавшего года делегация во главе с А. Перселлом, председателем Конгресса британских профсоюзов, посетила советскую столицу и торжественно поклялась в дружбе и солидарности с русской революцией. Советские вожди с готовностью отозвались на эту инициативу, надеясь, что нашли надежных союзников в лице Перселла, Кука и других новоизбранных левых вождей британских профсоюзов; они тем более стремились поддерживать новую «дружбу», поскольку Коммунистическая партия Великобритании была слабой и не пользовалась влиянием. Ультралевац-кая политика Коминтерна зашла в тупик; ее следовало заменить более осторожной тактикой. Обсуждался вопрос о том, не может ли революция «войти в Англию через широкие ворота профсоюзов», а не по «узкой тропинке коммунистической партии». В мае — Троцкий только что закончил свою книгу — Томский повез советскую делегацию на ежегодный конгресс британских профсоюзов и с благословения Политбюро создал Англо-русский профсоюзный комитет, который играл важную роль во внутрипартийных дискуссиях следующего года.

В своей книге Троцкий утверждал, что на Великобританию надвигается колоссальный социальный кризис. Американское засилье, устарелость британского промышленного оборудования, трещавшая по швам империя — все эти факторы вносили свой вклад в его