Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

ловкий ход, ухитрившись наладить контакты с ведущими немецкими дипломатами, промышленниками и генералами; в своей камере он вел с ними, особенно с Вальтером Ратенау, который в эпоху Рапалло стал министром иностранных дел, переговоры, призванные пробить первую брешь в «санитарном кордоне». Кроме того, из камеры Радек поддерживал нелегальные связи с Германской компартией, помогая ей выработать политическую линию.

В Радеке, этом пионере революционного социализма, было что-то от игрока. Он находился в своей стихии и когда плел дипломатические интриги, и тогда, когда рыл подземные ходы, как «крот революции». Обладая зорким взглядом и широким умом, Радек почуял отлив революции в Европе прежде прочих большевистских вождей и принялся отстаивать идею единого фронта. Когда в 1923 году он вернулся из Германии, на новый прилив не было даже намека, и Радек удерживал Брандлера от попыток очертя голову броситься в безнадежное восстание. Однако пристрастие к политическим играм подводило Радека, и он провозгласил «курс Шлагетера», прозвучавший как двусмысленное обращение к самым отчаянным германским национал-экстремистам. По возвращении в Москву на Радека возложили ответственность за поражение в Германии и инкриминировали ему связь с Троцким. Изгнанный из европейской секции Коминтерна, он был в 1925 году назначен ректором Московского университета имени Сунь Ятсена — как раз в тот момент, когда из Китая донесся гром революции. Задачей университета было готовить пропагандистов и агитаторов для китайского молодежного коммунистического движения62. Радек был непоседлив, презирал ханжество, имел богемную внешность, острый язык и склонность к циничным жестам; многие считали его эксцентричной и даже темной личностью. Однако он нередко подвергался оскорблениям со стороны противников, опасавшихся его непочтительного взгляда, шуточек и ядовитых пасквилей. При этом Радек, безусловно, носил в себе куда более прочный стержень, чем казалось на вид, хотя чудовищно деградировал в последующие годы под давлением сталинского террора. За богемной внешностью и циничными выходками скрывалась пылкая вера, которую он тщательно скрывал; но даже в его метких афоризмах и насмешках ощущался революционный пыл.

В кругу ведущих оппозиционеров Радек метал молнии своего интеллекта и юмора. Он был сильно привязан к Троцкому; их объединяли сходные заграничные испытания. Доказательством этой привязанности стала статья Радека «Троцкий, организатор победы», написанная в 1923 году. Троцкий не вполне одобрял импульсивные политические импровизации Радека, но испытывал к нему теплую симпатию и восхищался его талантом. Не доверяя сидевшему в Радеке игроку, он тем не менее питался его наблюдениями и идеями и восхищался его шутками и сатирами.

Преображенский по своему характеру представлял полную противоположность Радеку. Он был теоретиком и, вероятно, самым оригинальным из большевистских экономистов. Сторонником Ленина он стал в 1904 году, а впоследствии вместе с Бухариным написал «Азбуку коммунизма», когда-то знаменитое собрание большевистских учений, и вошел в состав ленинского ЦК. Преображенский уступил свою должность Молотову, когда решил, что партийная дисциплина становится для него непомерно жесткой. В качестве ее критика он был предшественником Троцкого — и уже в начале 1922 года критиковал на XI съезде самого Троцкого, в то время призывавшего к дисциплине. Однако в том же году они оба сблизились; Преображенский был одним из немногих, кому Троцкий сообщал о своих планах, пересказывал частные разговоры с Лениным и поведал об их плане создать «блок» против Сталина. Преображенский — автор важных работ по экономической истории, человек редкой эрудиции и аналитического таланта — был в первую очередь ученым, не отказывающимся от своих убеждений, к каким бы непопулярным выводам те ни вели его и какой бы ущерб ни нанесли его положению в партии. Преображенский оформлял свои мысли в виде сложных и громоздких теорем, а в своем труде «Новая экономика» сделал первую серьезную и до сих пор не превзойденную попытку применить «категории» Марксова «Капитала» к советской экономике. Ему разрешили издать только вступительный том, да и тот был вскоре изъят и обречен на забвение. Тем не менее «Новая экономика» остается важной вехой марксистской мысли. Приведенный в ней предварительный анализ процессов первоначального социалистического накопления сохранит силу до тех пор, пока в мире остаются развивающиеся страны, стремящиеся провести индустриализацию на социалистической основе. Многие считали не Троцкого, а Преображенского автором экономической программы оппозиции; в любом случае именно он заложил ее теоретическую основу. Правда, между взглядами Преображенского и Троцкого существовали неявные разногласия, но они никак не проявлялись и не вели к серьезному политическому конфликту вплоть до 1928 года, когда их обоих выслали из Москвы.

Пятаков был самым выдающимся промышленным руководителем среди большевиков. Если Преображенский снабжал оппозицию теориями, то Пятаков ставил эти теории на прочную основу практического опыта. Ленин в своем завещании называет Пятакова одним из двух ярчайших вождей молодого поколения (другим был Бухарин), исключительно способным и энергичным администратором, но не имеющим своего политического мнения. Такая же однобокость была характерна для него и как для оппозиционера: Пятаков разделял взгляды оппозиции по экономической политике, но держался в стороне от «битвы идей» и воздерживался от нападок на партийное руководство. Однако он обладал отнюдь не робким характером. Лишь несколькими годами раньше Пятаков и его брат возглавляли большевиков на Украине, оккупированной Деникиным; там, в тылу у врага, Пятаков организовал саботаж, создавал партизанские отряды и руководил борьбой. Белогвардейцы схватили обоих братьев и поставили их вместе с другими красными к стенке. Расстрел был в самом разгаре и его жертвой уже пал брат Пятакова, когда расстрельная команда бежала перед красноармейцами, взявшими город и устремившимися к месту казни. Прямо у трупов брата и ближайших сподвижников Пятаков взял на себя командование красными войсками. Таким было прошлое человека, который и в оппозиции, и вне ее в течение пятнадцати лет являлся вдохновителем и главным организатором советской индустриализации, а в конце концов оказался на скамье подсудимых и признался во «вредительстве, предательстве и шпионаже в пользу иностранных держав».

За плечами у большинства других вождей оппозиции также было героическое прошлое. Преображенский прошел огонь и воду, возглавляя подпольное большевистское движение на Урале в годы контрреволюции. Однажды он был схвачен полицией, предстал перед судом; его защищал сам Керенский, который, стремясь спасти своего подзащитного, заявил в суде, что Преображенский не участвовал ни в каком революционном движении. Обвиняемый поднялся, опроверг слова защитника и заявил о своих революционных убеждениях. Преображенский возглавлял большевиков на Урале в 1917 году и на раннем этапе Гражданской войны. Раковский, о долгой и отважной борьбе которого до 1914 года рассказывается в «Вооруженном пророке», руководил коммунистическими силами во время гражданской войны в Бессарабии, где белые назначили награду за его голову. Вернувшись в Россию, он стал председателем совнаркома Украины. Участие Антонова-Овсеенко в