Читать книгу - "Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы - Майк Дэвис"

цивилизации, резни человечества») потрясло британских читателей, которые в 1898 году впервые столкнулись с тем, каково это – оказаться объектом имперского завоевания. Не прошло и года после поглавной публикации романа в журнале «Космополитен» по обе стороны Атлантики, как американские газеты уже сплагиатили эту историю и напечатали ужасающие рассказы о нападении марсиан на Нью-Йорк и Бостон739. (Лос-Анджелес, благодаря компании Paramount Films, последует за ними в 1953 году.)

Однако даже Уэллс, закончивший книгу мощным призывом к «всеобщему благоденствию человечества», был одержим проблемой расы. В своем более раннем романе «Машина времени» (1895) он предсказал эволюционное разделение человеческой расы на антагонистические виды, представленные бледными, нежными элоями и отвратительными троглодитами-морлоками, которые поедают элоев. В романе «Остров доктора Моро» (1896) он ужаснул читателей изображением животных, превращенных с помощью вивисекции в человекоподобных монстров – аналогов мутантов, низших рас. Спустя годы «желтая угроза» появляется в мелодраматическом романе «Война в воздухе» (1907), саге Уэллса о мировом пожаре, разгоревшемся после подлого нападения кайзеровской Германии на Нью-Йорк740.

Холокост на Бродвее («Война в воздухе»)

Предвосхищая нападение марсиан в «Дне независимости», армада немецких цеппелинов под знаком Железного креста превращает манхэттенский Бродвей в «ужасный красный шрам пламени», уничтожая американских граждан, «словно они были не более чем мавры, или зулусы, или китайцы». Однако это злодеяние – лишь прелюдия к «Азиатской армаде», которая положит конец современной цивилизации в небе над Буффало (штат Нью-Йорк). Пока американцы и их европейские союзники заняты нанесением ответного удара по немецкому «воздушному Гибралтару» у Ниагарского водопада, в небе внезапно появляются тысячи японских и китайских дирижаблей.

Японцы и китайцы вступили в войну. Это абсолютный факт. Они вмешались в наши маленькие ссоры… Желтая угроза все-таки была угрозой!741

Сюжеты романов «После Лондона», «Машина времени» и «Война в воздухе» были скомбинированы в произвольном порядке в самом популярном американском романе о гибели города эдвардианской эпохи – «Тьме и рассвете» Джорджа Ингленда, впервые опубликованном в журнале «Кавальер» в 1912 году742. Читатели были особенно взволнованы открывающими страницами романа, на которых, как и в «Войне в воздухе», изображено разрушение только что построенных небоскребов Нью-Йорка. Аллан и Беатрис (красавец-инженер и его красавица-секретарша) очнулись после столетнего летаргического сна на сорок восьмом этаже разрушенной башни Метрополитен, выходящей на Юнион-сквер. С высоты своей башни они наблюдают сцену полного опустошения. Величественное здание Флэтайрон-билдинг превратилось в «отвратительные развалины», Бруклинский мост рухнул, а статуя Свободы представляет собой «черную бесформенную массу, торчащую сквозь верхушки деревьев». Манхэттен стал первым городом-призраком с небоскребами. Они быстро покидают этот «город смерти» (здесь имеются в виду, конечно же, мертвые иммигранты) и отправляются на поиски других англосаксов, выживших в необъяснимой катастрофе.

Джордж Ингленд, как и Джек Лондон, был одновременно социалистом и сторонником превосходства «арийской расы». На пути к восстановлению цивилизации «белые варвары» Ингленда неизбежно должны вести беспощадную истребительную войну с «Ордой» – обезьянами-каннибалами, напоминающими уэллсовских морлоков, которые, как роман заставляет предположить читателя, являются выродившимися потомками низших рас. Когда обезьянолюди уничтожены, прогресс начинает шагать быстрыми темпами, потому что в кооперативном содружестве, созданном выжившими, «труд вознаграждается сполна». В последней сцене Аллан указывает на стремительно движущийся свет в небе: «Смотри, Беатрис! Почта с Западного побережья!»743 Это биплан из Южной Калифорнии, несущий надежду на новый век.

3. Наступающие орды

Вскоре после наступления темноты в прошлую субботу с самолетов-транспортеров на Санта-Монику, прибрежный пригород Лос-Анджелеса, были сброшены крупные силы японских десантников.

Президент Рузвельт в романе «Вторжение!» (1943)

Учитывая эту зловещую генеалогию, неудивительно, что лос-анджелесская литература катастроф началась не с землетрясения, наводнения или огненного шторма, а с японского вторжения в Южную Калифорнию, о котором повествует Гомер Ли в своем безвкусном рассказе 1909 года под названием «Доблесть невежества»744. Ли был одним из самых странных порождений эры прогрессивизма в Калифорнии. Вопреки своему искривленному позвоночнику и хилому телосложению он был движим верой в то, что является реинкарнацией мифического китайского воина, которому суждено вести в бой огромные армии. В студенческие годы в Оксидентал-колледже, а затем в Стэнфорде его наполеоновские фантазии были предметом насмешек. Тем не менее в двадцать с небольшим лет он сумел убедить Китайскую военную комиссию во время Боксерского восстания745 диким заявлением, что он внук Роберта Э. Ли.

Хотя его полк распался после нескольких стычек, Ли умело сплел из своих подвигов замысловатую легенду, которая убедила изгнанного китайского националиста Сунь Ятсена (чьи военные способности были весьма сомнительны) назначить его своим «начальником штаба», базирующегося в Лос-Анджелесе. Вместе с ворчливым ветераном регулярной армии по имени О’Банион в качестве строевого командира Ли попытался превратить разношерстную, но полную энтузиазма толпу китайских студентов и официантов в революционную армию. В течение нескольких лет они представляли собой красочное зрелище, маршируя и стреляя по мишеням на холмах Гриффит-Парка и Пасифик-Палисейдс.

Покровительственная синофилия Ли уступала лишь его одержимости японской военной угрозой Западному побережью. В книге «Доблесть невежества» он утверждал, что, не имея большого тихоокеанского флота для защиты своих прибрежных городов, Соединенные Штаты бессильны противостоять «неизбежному вторжению». Ли предполагал, что японские силы сначала нанесут удар по Гавайям и Аляске, затем займут Пьюджет-Саунд, а после направятся к Лос-Анджелесу.

Позднее Ли утверждал, что провел семь месяцев – обычно на осле, но иногда и на руках у О’Баниона – в кропотливой разведке возможных маршрутов вторжения и полей сражений по всей Южной Калифорнии. Лос-Анджелес, по его мнению, был совершенно беззащитен со стороны морского побережья: «Один полк [мог бы] спокойно занять город». Более того, горный район, который так легко атаковать с моря, был практически неприступен со стороны пустыни. В романе «Доблесть невежества» японцы обстреливают «никчемные» укрепления в Сан-Педро, а затем высаживаются без сопротивления (в первый, но вряд ли в последний раз в литературе катастроф) в Санта-Монике. На следующий день они не спеша занимают Лос-Анджелес, завершая, по сути, «завоевание Южной Калифорнии». С этого превосходного плацдарма, неуязвимого для американских контратак, Императорская армия может перебросить огромное количество войск на север, чтобы окружить и осадить Сан-Франциско. Обстреливаемые японской артиллерией, размещенной в Окленде и Марине, истерично настроенные бизнес-лидеры Сан-Франциско вынуждают свой небольшой гарнизон сдаться, а последовавший за этим национальный политический кризис, усиленный «классовыми и региональными восстаниями», приводит к установлению военной монархии в восточных штатах.

Благодаря газетам Херста, которые сразу же поддержали книгу Ли, «Доблесть невежества» разожгла антияпонское помешательство, захватившее белую Калифорнию в период накануне Первой мировой войны и вернувшееся в начале 1920‑х годов. Даже если Ли всего лишь шел по стопам Дунера, впоследствии столь разные авторитеты, как Клэр Бут Люс и Кэри Маквильямс, признали его создателем современной «Желтой угрозы» – демагогом, «который впервые свел эту фразу с доктриной и использовал свои тезисы именно в применении к Западному побережью»746.

За Ли, в свою очередь, последовал Дж. У. Гизи, чья ксенофобская халтура 1915 года «Все для своей страны» стала примером неотразимого американского жанра – «эдисонады». В этом популярном жанре, созданным по образцу «Покорения Марса Эдисоном» Гарретта Сервисса, гениального молодого изобретателя сначала отвергают, пока его изобретение – в случае Гизи это гигантский дирижабль, работающий на радии, – не приходит на выручку, чтобы спасти положение747. В рассказе, явно вдохновленном знаменитым трансграничным рейдом Панчо Вильи на Колумбус (Нью-Мексико) в 1915 году, мексиканские войска (на этот раз федералы) вторгаются на Юго-Запад. Их быстро оттесняют назад, а преследующую американскую армию, включая все гарнизонные