Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

барон; кто хорошо ему служит, получает хорошее вознаграждение». На следующий день Бегон надевает охотничий кафтан, высокие сапоги со шпорами. Верхом на добром коне, подаренном ему Пипином, с рогом из слоновой кости на шее, мечом в руке, он устремляется в лес. Бегон скоро оказывается лицом к лицу с вепрем; вокруг него ранены или мертвы почти все добрые псы своры: «О, сукин сын, – воскликнул герцог, – сколько хлопот ты мне доставил! Я потерял из-за тебя всех моих товарищей». Вепрь слышит эти слова, поднимает голову и смотрит на Бегона; затем, сверкая глазами, щелкая клыками, быстрый как стрела, он бросается вперед. Но Бегон, сошедший с коня, ждет его, стоя твердо, и вонзает ему меч в сердце. Кровь течет, собаки пьют ее и укладываются вокруг животного.

Между тем наступила ночь, темнота велика; герцог не видит вокруг себя ничего, кроме своего коня Босена, который ржет. Бегон ласкает его и жалеет: «Босен, – говорит он, – я должен вас очень любить, ибо вы спасли мое тело от многих опасностей! О, если бы у меня было зерно или овес! я бы вам дал. По возвращении в замок Белин я вас вознагражу». Герцог разводит большой огонь, затем дважды трубит в рог, чтобы созвать своих. На этот звук сюда приходит стражник; он видит огонь, приближается и останавливается в ужасе. Увидев эти золотые шпоры, рог из слоновой кости с девятью золотыми обручами, этого прекрасного коня, этот огромный меч, он бежит что есть духу сообщить Фромону о встреченном им человеке. Тот посылает с ним шестьдесят лесничих с приказом арестовать незнакомца, достаточно дерзкого, чтобы охотиться в его лесу. Бегон, окруженный этими слугами, восклицает: «Уважьте меня, ибо я рыцарь; если я нанес какой-либо ущерб старому Фромону, я готов за него ответить». Но вместо того чтобы слушать его, лесничие хотят схватить Бегона; их глава приближается и хватает его рог; ударом кулака Бегон повергает его мертвым к своим ногам: «Глупец, – говорит он ему, – с шеи барона ты никогда не снимешь рог». Завязывается битва. Герцог убивает трех лесничих; но стрела, пущенная племянником одного из убитых, поражает его в сердце; он падает и умирает со словами: «Славный Отец, живущий вечно, помилуй мою душу! Увы! Беатриса, моя жена, столь благородная, столь прекрасная, ты больше не увидишь меня на земле; Гарин, брат мой, я больше не буду сражаться за тебя. Прекрасные мои дети, вы бы стали рыцарями; да будет вам Бог отцом!»

Подлые лесничии добивают его ударами колов, затем уносят вепря, уводят коня Бегона, а тело его бросают, обобрав. Три пса, пережившие свои раны, не желают покидать тело своего хозяина. Конь Босен, приведенный в замок, бьет копытом, ржет, бьет всех, кто к нему приближается. Вепрь так велик, что весь люд замка теснится, чтобы его увидеть. Фромон слышит этот шум: «Что это такое, – восклицает он, – откуда этот вепрь, этот рог из слоновой кости – дайте мне его!» Он разглядывает его, поворачивает: «Это прекрасно, – говорит он, – ни парни, ни браконьеры не владели таким рогом». Затем, узнав, что труп охотника оставили в лесу: «Это христианин, мы обязаны предать его земле; пусть принесут его сюда; завтра мы совершим его погребение».

Повиновались: тело Бегона де Белина кладут на стол, которым Фромон пользовался в праздничные дни, и возвращаются в замок. Собаки следовали за своим хозяином и испускали ужасный вой. Каждый говорил, глядя на маркиза: «Какой он большой! Слуги, убившие его, были неправы. Он был дворянином; собаки его очень любили!»

Старый Фромон все это слышал; он подходит к телу, осматривает его спереди, сзади и вскоре узнает маркиза по ране, которую сам нанес ему на лице. Он падает без чувств на руки друзей.

На следующий день пришлось похоронить маркиза. Тело омыли водой с вином; сам Фромон приложил к этому руки. Его завернули в сааис, сшитый шелком, затем покрыли оленьей шкурой. Тело, так упокоенное, положили в гроб; вокруг горели тридцать свечей, и Фромон бодрствовал у изголовья. Послали за добрым аббатом Летри, племянником лотарингца Гарина. Он является в сопровождении тридцати шести рыцарей и пятнадцати монахов и говорит Фромону: «Сир, вы меня потребовали? Кто этот человек, лежащий здесь в гробу? Он болен, ранен или мертв?» Старый Фромон отвечает: «Не хочу лгать: это граф Бегон, из замка Белин; мои лесничие убили его в лесу из-за вепря, которого он убил». Аббат слышит это; он содрогается: «Что, черт возьми! Фромон, ты сказал? Но Бегон де Белин, мой дядя, – герцог! Клянусь святым Богом! ты велел его убить. О! Тогда я сброшу церковное облачение и надену белый панцирь. Я созову всех моих друзей; мы предадим тебя злой смерти».

Эта картина частной жизни наших предков нарисована так же хорошо, сколь и полно. Мы видим владельца феода в обществе жены и детей, скучающего от покоя, которым он наслаждался под защитой своих стен, идущего навстречу смерти, чтобы удовлетворить эту укоренившуюся страсть франкского воина – охоту; не то легкое развлечение, что состоит в преследовании робкой и вечно убегающей дичи, но великую охоту, подобие войны. Он гибнет, и самый ярый его враг спешит воздать рыцарю подобающие почести; священник, забывая сан, коим облечен, готовится к одной из тех междоусобных войн семьи против семьи, что так долго опустошали Европу.

Второй пример менее длинен и подробен, чем предыдущий; это простая любовная сцена, но относящая нас к героической эпохе нашей феодальной истории.

В месяце мае, что зовется месяцем долгих дней, когда франки Франции возвращаются со двора короля, Рено идет впереди, в первом ряду; он проходит у подножия башни Эремборс, но не удостаивает поднять голову. – Эй, Рено, друг!

Прекрасная Эремборс у окна, на свету, держит на коленях цветную ткань; она видит франков Франции, возвращающихся со двора, она видит Рено впереди, в первом ряду; она хочет оправдаться, восклицает: – Эй, Рено, друг!

Друг Рено, я видела некогда день, когда, проходя мимо башни моего отца, вы были бы весьма опечалены, если бы я с вами не заговорила. – Вы меня предали, дочь императора, вы полюбили другого, вы меня забыли! – Эй, Рено, друг!

Сир Рено, я оправдаюсь; поклянусь вам на святых реликвиях, со ста девами и тридцатью дамами, которых я с собой приведу, что никогда никакого мужчины, кроме вас, я не любила. Примите удовлетворение, что я вам предлагаю, и я вас обниму. – Эй, Рено, друг!

Граф Рено взошел на ступени. Он широк в плечах и тонок в талии; волосы его светлы, тонки и вьются. Ни в одной земле не было столь прекрасного юноши. Когда Эремборс видит его,