Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

Средневековья (см. главу под названием: ВОЕННАЯ АРХИТЕКТУРА); то, что я намереваюсь описать, – это частная жизнь их обитателей.

В первый период, примерно с середины IX до середины XII века, обитателям замков почти недосуг было предаваться отрадам частной жизни; доля франкских воинов при Каролингах была слишком суровой, чтобы оставлять им длительный покой: им приходилось, с одной стороны, противостоять нашествиям норманнов, с другой – отдельным, но часто повторявшимся нападениям сарацин, ставших хозяевами почти всего Пиренейского полуострова, на юг Галлии. Их награда, правда, была прекрасной и плодотворной, ибо они завладели провинциями, вверенными лишь их охране, и их преемники настолько упрочили это владение, что претендовали на то, что держат их только от Бога и своего меча. Не следует удивляться, если в эту эпоху частная жизнь в замках отличается бесплодным однообразием. Это всегда тот же франкский воин, разрывающийся между войной и охотой, не имеющий иного занятия, кроме как побеждать врага, иных удовольствий, кроме как преследовать дичь в лесах. Изоляция, являвшаяся неизбежным следствием этой жизни, мало-помалу стала причиной цивилизации. Вот как г-н Гизо объясняет этот исторический факт, истинность которого кажется неоспоримой:

Всем известно, что домашняя жизнь, семейственный дух и в особенности положение женщин получили в новой Европе гораздо более полное и счастливое развитие, нежели где бы то ни было. Среди причин, способствовавших этому развитию, нужно считать одну из главных – жизнь в замке, положение владельца феода в своих владениях. Никогда ни в какой другой форме общества семья, сведенная к простейшему выражению – муж, жена и дети, не оказывалась так тесно, так плотно соединенной, отделенной от всякой другой могущественной и соперничающей связи. Поскольку он оставался в своем замке, владелец феода жил там со своей женой и детьми, почти единственными ему равными, его единственной близкой и постоянной общностью. Без сомнения, он часто покидал его и вел на стороне грубую, полную приключений жизнь, но он был обязан туда возвращаться; там он укрывался во времена опасности…

Когда владелец феода покидал свой замок ради войны и приключений, его жена оставалась в нем, и в положении совершенно ином, нежели то, в котором до тех пор женщины находились почти всегда: она оставалась там госпожой, сеньорой, представляющей мужа, облеченной в его отсутствие защитой и честью феода. Это высокое и почти суверенное положение внутри самой домашней жизни часто придавало женщинам феодальной эпохи достоинство, мужество, добродетели, блеск, которые они не проявляли в иных местах, и оно, без сомнения, могущественно содействовало их нравственному развитию и общему прогрессу их положения.

Это еще не все: значение детей, старшего сына в особенности, было в феодальном доме больше, чем где-либо: там проявлялись не только естественная привязанность и желание передать свое имущество детям, но и желание передать им эту власть, это превосходное положение, эту суверенность, присущую владению. Старший сын сеньора был в глазах своего отца и всех своих – принцем, наследником престола, хранителем славы династии; так что слабости, как и добрые чувства, родовое тщеславие, как и привязанность, соединялись, чтобы придать семейственному духу много энергии и силы.

Прибавьте к этому влияние христианских идей, которое я здесь лишь мимоходом отмечаю, и вы поймете, как эта жизнь в замке, это уединенное, мрачное, суровое положение все же оказалось благоприятным для развития домашней жизни и для этого возвышения положения женщин, занимающего столь большое место в истории нашей цивилизации. (История цивилизации во Франции, т. III, с. 331.)

В подтверждение этой столь искусно изложенной теории приведу несколько сцен, заимствованных из первых памятников нашей французской поэзии, в которых совершенно точно воспроизведена частная жизнь в замках с IX по XI век. Первая взята из одной из наших древнейших и любопытнейших chansons de geste – «Гарин Лотарингский» (см., касательно chansons de geste, главу под названием РОМАНЫ). Брат героя, Бегон де Белин, приняв участие во всех походах короля Пипина не только против неверных, но и против мятежных вассалов, стал герцогом Гиени и ее марок (пограничных земель). Он победил своих врагов; он богат, женат; у него двое сыновей. Однако ему скучно, и он ищет выхода из этого покоя. Вот как поэт изображает эту ситуацию: Бегон был однажды в своем замке Белин. Рядом с ним его жена, прекрасная Беатриса, отвечающая улыбкой на его ласки; его два сына, еще совсем маленькие, играющие с другими детьми. Герцог Бегон смотрит на них и вздыхает; Беатриса говорит ему: «Богатый герцог, отчего вы печальны? У вас есть золото и меха в сундуках, соколы на насестах, парадные кони, мулы, боевые кони, и вы победили своих врагов. Все ваши вассалы готовы выступить вам на службу». Герцог отвечает: «Сударыня, вы сказали правду, кроме одного: ни золото, ни меха, ни парадные кони не составляют богатства; богатство – это родные и друзья. Сердце человека стоит всего золота страны. Вспомните день, когда, только что женившись на вас, мы были атакованы в пустошах? Без моих друзей с нами случилась бы беда. Пипин вверил мне охрану этой границы, где я живу вдали от своих близких. Вот уже семь лет, как я не видел моего брата, лотарингца Гарина; от этого мне грустно, и я болен. Я хочу отправиться к нему; к тому же мне сказали, что в лесах Пуэля лежит вепрь такой красоты, что подобного никто не видывал; я поохочусь на него, принесу его голову Гарину». – «Что вы говорите! – восклицает Беатриса. – Лес Пуэля во владениях могущественного Фромона, у которого вы убили стольких друзей. Не ходите на эту охоту; сердце мне подсказывает, что вы оттуда не вернетесь».

Не вняв предчувствиям жены, герцог назначает отъезд на завтра. На заре он облачается в доспехи и, обняв Беатрису, удаляется, взяв с собой тридцать шесть рыцарей, всех опытных охотников, десять свор собак и пятнадцать слуг, чтобы их вести.

Прибыв в Орлеан, Бегон навещает своего племянника Эрне и сестру. Оттуда он приезжает в Париж, проводит три дня у Пипина. Затем он отправляется в Санлис, в Конде, переправляется через Уазу в Шари, пересекает Вермандуа, Камбрези и останавливается в замке Валлентен, у Беренже-ле-Гри, богатейшего горожана на берегах Эско. Его великолепно принимает хозяин, который узнает в нем брата Гарина, до того он на него похож. Беренже не скрывает от Бегона опасностей, подстерегающих его во владениях старого Фромона: «Впрочем, – говорит горожанин, – я знаю, где лежит вепрь из леса Пуэля, и завтра я проведу вас к его логову». Бегон, весьма обрадованный, отстегивает плащ, отороченный мехом, покрывавший его плечи, и предлагает его хозяину, который принимает дар. Беренже говорит жене: «У нас здесь настоящий