Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

zetae hyemales). Для их охлаждения или обогрева использовали холодную или кипящую воду, циркулировавшую в гипокаусте. Комнаты с камином назывались epicaustoria, и в них удалялись, когда желали умаститься перед огнем благовонными мазями и эссенциями… Подобно галло-римским домам, дворцы франков имели термы… Добродетельная королева Радегунда, – говорит Фортунат, – устремляя дух свой к делам милосердия, велела поставить в своей вилле Атье ложа для бедных женщин; она сама мыла их в своих термах, сама вытирала; и когда эти бедные женщины утомлялись обильным потом, она своими руками готовила им восстанавливающие отвары… К термам примыкали colymbum (купальня), гимнасий для телесных упражнений и гиподром, крытая галерея для прогулок, которую не следует смешивать с ипподромом, где устраивали конские бега. (Г-н де Лабедольер, Нравы и частная жизнь французов и пр., т. 1, с. 223.)

Среди этих остатков угасавшей галло-римской цивилизации франкские воины, состоявшие при сыновьях Меровея, предавались своей необузданной страсти к игре, обильной пище и вину. Порой в конце своих бесконечных трапез, между двумя партиями в кости, они слушали поэта или барда, певшего на их языке повесть о славных деяниях их предков. Подобные повествования были довольно кратки. Эти сыны войны, как они сами себя называли, с живым, подвижным и некультивированным умом, были неспособны к длительному вниманию к пространным историям. Патриотические песни встречали кликами восторга; затем вскоре возобновлялись прерванные игры, сопровождаемые обильными возлияниями.

При императоре Карле Великом эта частная жизнь, чьи удовольствия были подобием войны и даже представляли ее опасности, по-видимому, стала менее суровой и грубой. Благодаря созидательному гению этого по справедливости знаменитого человека, в умах произошло благотворное движение: науки и словесность, долгое время скрывавшиеся в глубине монастырей, вновь появились при дворе и вернули частной жизни некоторую привлекательность и отраду. Известны усилия Карла Великого возродить в своих владениях науки всех родов; они снискали этому государю титул основателя Парижского университета, который он носил в течение нескольких веков (см. главу под названием УНИВЕРСИТЕТЫ, КОЛЛЕДЖИ и т.д.). Он не гнушался и собственных занятий наукой; уже в преклонных летах он изучал грамматику; и недавно были опубликованы некоторые латинские стихи, авторство которых приписывается ему (Библиотека Шартрской школы, 1-я серия, т. 1, с. 315). Он создал в своем дворце некое подобие Академии, картину которой нарисовал историк цивилизации во Франции (г-н Гизо):

С 782 по 796 год, пока Алькуин находился при дворе Карла Великого, он возглавлял внутреннюю школу, именуемую дворцовой, которая сопровождала Карла повсюду, куда бы он ни перемещался, и в которой участвовали те, кто повсюду перемещался вместе с ним. Здесь, помимо многих других, у Алькуина были слушателями: Карл, Пипин, Людовик – сыновья Карла Великого; Адалард, Ангильберт, Флавий Дамает, Эйнгард, советники Карла Великого; Рикульф, архиепископ Майнцский; Рибод, архиепископ Трирский; Гизла, сестра Карла Великого; Гизла, дочь Карла Великого; Рикструда, монахиня в Шелле; Гундрада, сестра Адаларда; и, прежде всех, сам Карл Великий, который проявлял к этим урокам самый живой интерес.

Трудно сказать, каков был их предмет: я склонен думать, что для такой аудитории Алькуин говорил немного как придется и обо всем; что во дворцовой школе было больше бесед, нежели собственно преподавания, и что главным ее достоинством было движение ума, постоянно возбуждаемое и удовлетворяемое любопытство. От этого обучения дворцовой школы у нас остался своеобразный образчик; это беседа под названием «Диспут» между Алькуином и Пипином, вторым сыном Карла Великого, которому было тогда, вероятно, лет пятнадцать-шестнадцать:

ПИПИН. Что есть письмо? – АЛЬКУИН. Хранитель истории. – ПИПИН. Что есть речь? – АЛЬКУИН. Истолкователь души. – ПИПИН. Что порождает речь? – АЛЬКУИН. Язык. – ПИПИН. Что есть язык? – АЛЬКУИН. Бич воздуха. – ПИПИН. Что есть воздух? – АЛЬКУИН. Хранитель жизни. – ПИПИН. Что есть жизнь? – АЛЬКУИН. Услада для счастливых, мука для несчастных, ожидание смерти. – ПИПИН. Что есть смерть? – АЛЬКУИН. Событие неизбежное, путь неверный, предмет слез для живых, утверждение завещаний, похититель людей. – ПИПИН. Что есть человек? – АЛЬКУИН. Раб Смерти, путник преходящий, гость в своем жилище. – ПИПИН. Как помещен человек? – АЛЬКУИН. Как фонарь на ветру. – ПИПИН. Где он помещен? – АЛЬКУИН. Между шестью стенами. – ПИПИН. Какими? – АЛЬКУИН. Сверху, снизу, спереди, сзади, справа, слева. – ПИПИН. Что есть сон? – АЛЬКУИН. Образ смерти. – ПИПИН. Что есть свобода человека? – АЛЬКУИН. Невинность. – ПИПИН. Что есть голова? – АЛЬКУИН. Вершина тела. – ПИПИН. Что есть тело? – АЛЬКУИН. Обитель души.

Приведя другие выдержки из этого диалога в том же роде, г-н Гизо добавляет:

Как обучение, подобные беседы до странности ребячливы; как симптомы и начала интеллектуального движения, они заслуживают всего нашего внимания; они свидетельствуют об этом жадном любопытстве, с которым молодой и невежественный ум устремляется на все, и о той живой радости, которую он находит в каждой неожиданной выдумке, каждой более или менее остроумной мысли; расположение, проявляющееся как в жизни отдельных лиц, так и в жизни народов и порождающее то самые причудливые грезы, то самые пустые тонкости. Оно без сомнения господствовало во дворце Карла Великого; оно привело к образованию этого рода Академии, в которой все остроумные люди того времени носили прозвища, почерпнутые из священной или светской литературы: Карл-Давид, Алькуин-Флакк, Ангильберт-Гомер, Фридгис-Нафанаил, Амаларий-Симфосий, Гизла-Луция, Гундрада-Евлалия. (История цивилизации во Франции и пр.; изд. in-18, т. II, с. 182. – См. также ЭЙНГАРД, гл. 24.)

Известно по ежегодно издававшимся им капитуляриям, с каким упорством Карл Великий трудился над устройством гражданского и военного управления своего обширного королевства: с такой же тщательностью он регламентировал и внутренний порядок своего дворца. Он входит в этом отношении в мельчайшие подробности: он желает, чтобы его военные или охотничьи экипажи, его леса, фермы, огороды содержались с величайшим тщанием; он хочет ежегодно знать число своих коней, волов, коз, волков, убитых в его лесах; он велит продавать рыбу, выловленную в его садках; он даже доходит до того, что указывает растения, цветы и плоды, которые желает видеть в своих садах: среди цветов там были лилии и розы; среди плодов – дыни, сливы, персики, груши, вишни различных сортов; почти все овощи, употребляемые ныне нами, также там присутствовали. (См. в Капитуляриях Карла Великого главу, озаглавленную «De Villis».)

Карл Великий отличался большой простотой в одежде и привычках обыденной жизни; его одежда состояла из полотняной рубахи и штанов, из туники, стянутой шелковым поясом. Поверх этой туники он набрасывал длинный плащ из голубой ткани, очень длинный спереди и сзади, очень короткий по бокам, что оставляло свободными его руки: так он мог действовать своим мечом, которого никогда не покидал, чья рукоять и портупея были из золота или серебра. В качестве обуви и сапог он использовал перекрещенные друг с другом разноцветные повязки. Зимой и на охоте, для защиты от непогоды, вместо плаща он облекал плечи и тело