Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

им положению или состоянию, которым он владел. Этот ордонанс не был наполовину мягким: одна статья ограничивала число блюд, которые можно было подавать на стол за обедом или ужином; другая запрещала горожанам, и в особенности горожанкам, носить на одежде золото, драгоценные камни, жемчуг; надевать на голову золотую или серебряную корону и ездить в карете. Но, как и всякий закон против роскоши, этот ордонанс не соблюдался; тщетно его обнародование было возобновлено около 1306 года: никто ему не следовал; и, подражая французскому двору, роскошь в одеждах, экипажах все более возрастала.

Подобно тому как Филипп Красивый пожелал этим ордонансом регулировать внутреннюю жизнь своих подданных, точно так же в январе 1285 года он позаботился установить ордонансом число придворных чинов своего дома, определить обязанности каждого из них и причитающееся им жалованье. Статья, касающаяся дома Жанны Наваррской, весьма кратка и свидетельствует о скромных привычках этой принцессы: у королевы будет две дамы и три девушки, – читаем там; у нее будет карета на четырех лошадях для нее самой и другая, также на четырех лошадях, для ее девушек. В этом документе есть ценные указания, подтверждающие, что Филипп Красивый и его жена все еще имели некоторые привычки бережливости, напоминающие времена Филиппа Августа и святого Людовика. Вот одно из этих указаний: Генсьен (гофмейстер) будет покупать все ткани и все меха для короля и для мадам, и будет хранить ключ от гардеробов, где будут ткани; он будет знать, сколько ткани он выдаст портным для короля и для мадам, и будет присутствовать при подсчетах, когда портные будут отчитываться за пошив платьев. (Ордонанс о королевском доме и о королеве, составленный в Венсене в январе года MCCIIII V., в т. XIX Собрания лучших диссертаций и пр., относящихся к истории Франции, К. ЛЕБЕРА. Париж, 1838, in-8°.)

Филипп де Мезьер, советник Карла V, говорил об этой древней простоте французского двора в своей книге под названием Сон старого пилигрима. Дама Истина напоминает королю о воздержности святого Людовика, который в начале своего обеда наполнял маленькую чашу дважды вином и один раз водой, смешивал все вместе в серебряном кувшине и не пил ничего иного в течение всей трапезы. Она говорит также о Филиппе Валуа, у которого на столе стояли два золоченых кварта вина, кувшин и его королевская чаша. На поставце не было видно никакой золотой или серебряной посуды, но большой кожаный бурдюк, в котором было вино, предназначенное королю, принцам его семьи и четырем королям (Богемии, Шотландии, Наварры и Майорки), находившимся там вместе с ним. Каждый из них имел свою собственную чашу, свой кувшин, и для всего убранства комнаты – полог над их креслом. Что до драгоценных камней, если король, королева или кто-либо из принцев носили рубин в пятьсот или тысячу флоринов, это считалось большой роскошью. Вплоть до Филиппа Валуа короли и королевы одевались в сукно, не из Мехелена или Брюсселя, но просто из Гонесса. (Заметка о трудах Филиппа де Мезьера, аббата ЛЕБЁФА, в Мемуарах Академии надписей и изящной словесности. Т. VIII, изд. in-12, с. 391.)

Эта разумная бережливость долго не продержалась. После смерти Жанны Наваррской в 1305 году, особенно после браков трех молодых принцев, с 1305 по 1307 год, расходы королевского дома заметно возросли; счета ювелиров и королевских портных стали значительными. Золото, алмазы, жемчуг употреблялись в изобилии как для личной одежды короля, так и для одежды различных членов его семьи. В счете за 1307 год находятся несколько статей, посвященных личным расходам принцесс: упоминаются ковры, стеганые одеяла из драгоценной ткани, пошив платьев и белья. Готье де Брестель получает сто девяносто шесть ливров за карету Жанны Бургундской, не считая других довольно крупных сумм, выплаченных шорнику за сбрую, колеснику за дерево, швее за подушки. (Счет Мишеля де Бурдена о вещах, принадлежащих опочивальне короля, монсеньора Людовика, его старшего сына, мадам Наваррской и их спутниц и пр., с. 37 и 45, т. XIX Собрания ЛЕБЕРА.)

Другая статья этого же счета, датированная воскресеньем 28 октября, сообщает нам, что двор находился в замке Сен-Жермен, и что Людовик Французский, будучи пущен кровь, принимал визит принцесс, своих невесток, и проиграл им шесть золотых флоринов, оцененных в сто восемь парижских су.

Вплоть до царствования святого Людовика обстановка замков, по правде говоря, состояла лишь из небольшого числа предметов, но эта древняя простота не лишена была некоего величия. Камень оставался почти обнаженным в большинстве нижних зал этих обширных жилищ. О стены или о столбы, поддерживавшие их арки, были развешаны оружия всякого рода: кольчуги, железные топоры и булавы, копья, мечи, луки и стрелы. Там были также разные военные машины, все наготове на случай штурма. В средней зале помещался длинный деревянный стол с такими же скамьями. В конце этого стола кресло с подлокотниками, на возвышении под балдахином из золотой или шелковой ткани, было предназначено хозяину замка, который уступал его лишь своему сюзерену, когда тот приезжал его навестить. Часто на стенах этой залы висели щиты рыцарей, следовавших за знаменем здешнего сеньора и заключивших с ним союзы. Эти стены были затянуты гобеленами, изображавшими героев древней или современной истории или же некоторых рыцарских романов. Что до пола, обычно он был каменный; заботились устлать его благоухающими травами летом и соломой зимой; эту солому меняли каждый день в королевском замке: Филипп Август подарил парижскому Отель-Дьё ту, что убирали из его дворца. В башнях, почти на их вершине, находились спальни. Обычная обстановка состояла из очень широкой кровати и сундука длиннее ширины, внутри которого хранилась одежда, а верхняя часть служила сиденьем. Были еще аналой, пюпитр в форме книжной подставки, внутри уставленный книгами для клириков. Эти комнаты, особенно женские, иногда затягивались гобеленами. Небольшое бойничное окно, закрытое решеткой и слюдяной пластинкой или промасленной бумагой, давало свет этим комнатам, которые толстые стены защищали от зимних холодов и летнего зноя.

С конца XIII века та же прогрессия ощущалась в обстановке замков, что и в других предметах, необходимых для частной жизни. Вот какой была в ту эпоху обстановка замка Эден, обычного местопребывания графов Артуа: там находились прежде всего, для службы в капелле, несколько потиров из золота или серебра, распятия, образы Богоматери из золота, серебра или слоновой кости; четыре сосуда для вина и воды с блюдцами, два подсвечника, два кадила и несколько других предметов, все из серебра. Фелони, ризы, туники, далматики, покровы и алтарные пелены были из шелковой ткани разных цветов, затканной золотом или шелком. Там видели еще одну весьма драгоценную реликвию, получившую название реликвария святого Людовика: это была