Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа"

дарами, и часть их вы здесь видите; но здесь нет ничего из общественной казны». Обманутый король поверил ее словам. Так велико было множество золотых и серебряных предметов и других драгоценностей, что они составляли груз пятидесяти повозок. Франки, со своей стороны, также поднесли множество даров: одни давали золото, другие – серебро, иные – коней, большинство – одежды; словом, каждый делал приношение по своим средствам (История франков, кн. VI, гл. 45).

Все эти богатства стали причиной несчастья Ригунты: едва она отъехала от Парижа на несколько лье, как пятьдесят человек из эскорта, приставленного для ее охраны, покинули ее, уведя с собой сто лошадей и несколько драгоценных предметов обстановки. Вскоре, лишившись всего, что имела, принцесса вернулась ко двору Нейстрии. Несмотря на любовь к дочери, Фредегонда вскоре перестала ладить с ней; между ними постоянно возникали ссоры, и женщины предавались им с такой яростью, что доходили до самых жестоких рукоприкладств. Однажды Фредегонда сказала дочери: «Зачем ты меня постоянно изводишь? Вот имущество твоего отца: бери его и делай с ним, что хочешь». Затем, уведя ее в комнату, где она хранила свою казну, она открыла сундук, полный драгоценностей. Вынув и отдав дочери большое количество украшений, она сказала: «Я устала, сама запусти руку в сундук и бери, что найдешь». Ригунта наклонилась, чтобы достать предметы, лежавшие на дне сундука; тут же Фредегонда опустила крышку на голову дочери и сильно надавила. Шея Ригунты оказалась так стиснута, что глаза у нее почти вышли из орбит. Одна из служанок закричала: «На помощь! Госпожа моя задыхается от рук матери!» Прибежали на помощь и освободили Ригунту. (История франков, кн. IX, гл. 34.)

В эту эпоху варварства и полного невежества, какими могли быть повседневные занятия этих грубых обитателей замков, когда, по счастливой случайности, они прекращали сражаться? Главным из этих занятий, и требовавшим наибольшего досуга, была охота. Она длилась не только по нескольку дней, но иногда и по нескольку недель или месяцев (см. главу под названием ОХОТА). Но порой ненастная погода делала невозможными как военные походы, так и охоту; приходилось вешать на стену боевой топор и щит, оставлять сокола на насесте, а коня – в конюшне. Как же тогда проводили время эти люди, наделенные неисчерпаемой физической силой и активностью, требовавшей постоянного применения? Они подолгу ели, еще дольше пили и с яростью предавались страсти к игре. Подобно их предкам-германцам, эти долгие трапезы, сопровождаемые азартными играми, часто оборачивались кровопролитием. Обычаем франков всегда было являться на приглашенные пиры при оружии, и у них все церемонии – крещение, свадьба или похороны, все договорные соглашения предварялись или завершались пиром. Вообще речь франкского воина была живой, громкой и обильной. Легко представить, какой гвалт должен был возникать при сколь-нибудь многолюдном собрании этих недисциплинированных голосов, особенно когда обильные возлияния пивом или вином еще больше их возбуждали. Некоторые меровингские короли, устав от этого шума, желали, чтобы за их столом царила глубокая тишина. Они принимали там епископов, которые благословляли собрание и непременно раздавали каждому из сотрапезников евлогии (пресные хлебцы, которые можно было хранить, не опасаясь, что они испортятся). На этих же епископов возлагалась обязанность читать во время трапезы отрывки из Священного Писания или петь определенные части службы. Этот обычай усвоили Меровей, сын Хлотаря I, и Гунтрамн. (ГРИГОРИЙ ТУРСКИЙ, История франков, кн. VIII, гл. 3; кн. V, гл. 14.)

Последние меровингские короли собрали в своих дворцах большую часть богатств и благ цивилизации побежденных их предками галло-римских наместников: этому достаточно свидетельствуют указания, почерпнутые из разных источников, но неоспоримые. Вот наиболее примечательные из них, собранные в недавно опубликованном труде:

Домен франкских королей был огромен; у них были дворцы почти во всех крупных городах: в Арле, Бордо, Бурже, Шалоне-на-Соне, Шалоне-на-Марне, Компьене, Дижоне, Этампе, Лангре, Майнце, Меце, Нарбонне, Орлеане, Реймсе, Суассоне, Тулузе, Туре, Трире, Валансьене, Вьенне и Вормсе. В Париже они занимали обширную резиденцию, известную ныне под именем Терм Юлиана, и часто покидали ее ради многочисленных вилл в окрестностях, наполненных памятью о них. Все они строились по единому плану и делились на две части: одну – для жилья господина; другую – для нужд хозяйства. Высокие стены окружали дворец; римский атриум, сохранившийся под названием proaulium (преддверие), предшествовал salutatorium, где принимали посетителей. Consistorium, большая зала, служила для судебных разбирательств, соборов, публичных собраний…

Во время этих торжеств короли выказывали внушительную пышность. На судебном заседании в Гарже, как сообщает Аймон, Дагоберт I восседал на золотом троне. Если это тот самый трон, что хранится в аббатстве Сен-Дени, то он не золотой, а из позолоченной бронзы. Это сиденье изящной формы имеет четыре опоры, высотой почти в рост сидящего человека, завершающиеся сверху львиными головами, а снизу – лапами с когтями. Сиденье, на которое клали подушку, состоит из искусно соединенных перекладин. Ажурная спинка, по-видимому, относится ко времени, когда Сугерий, министр Людовика VII, велел, как он сообщает в своих записках, починить это обветшавшее и сломанное кресло, которое служило королям франков при принятии почтения от их знати…

Trichorum или обеденный зал был самой обширной комнатой после consistorium; два ряда колонн делили его на три части: одну – для королевской семьи; другую – для придворных чинов; третью – для всегда многочисленных гостей. Знатный человек, наносивший визит королю, не мог удалиться, не отведав чего-либо за его столом, или по крайней мере не выпив. Длинноволосые короли широко оказывали гостеприимство, особенно на Рождество и Пасху. Их стол был великолепно сервирован золотой и серебряной посудой, сверкавшей драгоценными камнями, подобно той, что изготавливал для Дагоберта святой Элуа. Хлодвиг I предложил святому Фридолину питье из прозрачной каменной чаши, украшенной золотом и драгоценными камнями. Подобную чашу имел и Сигиберт, король Австразии. Хильперик I, король Суассона, велел изготовить массивное золотое блюдо весом в пятьдесят фунтов, инкрустированное драгоценными камнями. Пиры, согласно римскому обычаю, оживлялись музыкой; там присутствовал и барабан под названием симфония… Искусные кифареды пользовались спросом. Теодорих, король вестготов, пишет Хлодвигу после битвы при Тольбиаке: «Мы послали вам искусного в своем деле кифареда; сочетая звуки своего голоса с игрой пальцев, он будет услаждать ваше славное могущество. Мы подумали, что это доставит вам удовольствие, и поэтому отсылаем его к вам». Теодорих, щедрый государь, несколькими годами позже послал часы королю Гундобаду, который поместил их в зале своего дворца: «Мы сочли долгом послать вам с подателями сего письма двое часов: одни, шедевр человеческого искусства, указывают все небесные движения; другие, без солнца, показывают ход солнца и отмечают часы с помощью капель воды».

Королевские покои делились на летние и зимние комнаты (zetae estivales,