Читать книгу - "Незримый фронт - В. И. Савостьянов"

Надо быть дураком, Вальтер, чтобы отказываться от барахла, которое само в руки лезет.　

— А! — перебил его второй. — Ты со своей Ингеборг скоро лопнешь от жадности. Ну хорошо, потом посмотрим… А сейчас — обедать!　

Я едва дождался, пока все ушли, и пробрался через пролом к ящикам. Захватило дыхание: под грязным тряпьем лежали патроны и яйцевидные гранаты. Лихорадочно заработала мысль: «Это добро принято без счета, значит, ты обязан прийти еще раз, и обязательно с сумкой! Другого случая не будет».　

Но как это сделать? Решение подсказал висевший на стене запасной ключ от вещевого склада, где я работал. Я отправился в слесарную и быстро сделал с него дубликат. Проверил: он отлично подходил к замку. «Так, теперь надо до тонкостей продумать все».　

Как раз в это время выпал случай побывать в Заксенхаузене. Там я посоветовался с Эрнстом Шнеллером и Руди Мокри. Были взвешены все «за» и «против». Наконец они меня благословили, строго-настрого предупредив соблюдать величайшую осторожность. Договорились, что в случае удачи в Берлине я пришлю Мокри условный знак — красно-голубой платок.　

Прошло около недели, пока наступил долгожданный день. Эсэсовцев отправили на стрельбище, дом опустел. Осталась только наружная охрана. Мне поручили кое-что отремонтировать в здании, и это было как нельзя кстати.　

Путь свободен. «Иди, Руди, иди!» — говорил внутренний голос, и я решил действовать. Открыл вещевой склад, прислушался. Все тихо. Пролезаю в пролом в стене. Нервы напряжены до предела. Где-то вдали послышался звук. Я оцепенел. Снова воцарилась могильная тишина.　

Вот и заветные ящики. Недолго думая — к делу! Достал из кармана маленькую сумку. Раз, два, три, четыре… Руки с жадностью опускались в ящик, сумка быстро наполнялась патронами. Сверху легли гранаты. «А вдруг они на ходу взорвутся?! Да нет — к черту всякие сомнения!»　

Прикрыв сумочку ветошью, бесшумно пролез обратно. Еще раньше я решил спрятать свою добычу под стопой одеял в вещевой кладовой. Дрожь пронизывала с головы до ног, пока я шел до этого места. Опустился на мягкую шерстяную кучу. Лоб и спину покрыла испарина.　

«Скорее прячь, скорее, Руди!» И вдруг почему-то очень захотелось сосчитать драгоценные трофеи. — «Нет, нет, сейчас это невозможно!» Но тишина в здании действовала ободряюще, и я не утерпел. Оказалось 18 гранат и около трех сотен разнокалиберных патронов.　

Обмотал сумку тряпьем и засунул под деревянную подставку, на которой лежали одеяла.　

Красно-голубой платок вечером был отправлен в «большой» лагерь, а через день туда же с разрешения нашего лагерного старосты направился и я. По дороге я думал: «Того, что я унес, так мало. Стоит ли подводить товарищей под удар из-за такой мелочи?» Но Шнеллер и Мокри расценили мои усилия иначе.　

В их рукопожатиях я почувствовал теплоту и благодарность. По-отечески положив руку мне на голову, Эрнст сказал;　

— Для всех нас ты сделал нужное дело. Этими гранатами мы сумеем вывести из строя по крайней мере 2–3 вышки. И в этом нам всегда помогут русские…　

Стали думать, как доставить трофеи в лагерь. Вариантов было много, но лучшим из них был признан один: гранаты и патроны должны прибыть вместе с грязным бельем эсэсовцев. Но для этого надо было сначала убедить эсэсовцев отдать стирать белье именно в прачечную Заксенхаузена.　

Улучив удобный момент, я вытянулся по струнке перед эсэсовцем и отчеканил:　

Осмелюсь предложить, господин ефрейтор. В Заксенхаузене есть хорошая прачечная. Там могут выстирать белье быстрее и лучше, чем в городе.　

Предложение было принято. У меня заколотилось сердце. Я попросил разрешения у эсэсовцев поехать с ними в лагерь.　

— Конечно, поедешь. Ты знаешь там все порядки. Но если выстирают плохо, ответишь своей шкурой.　

Проверенный товарищ, наш лагерный курьер, постоянно разъезжавший под охраной между Заксенхаузеном и Лихтерфельде, в этот же день доставил Руди Мокри зашифрованное сообщение. Вечером пришел ответ: «Все подготовлено. Все должно пройти хорошо».　

Я упаковал белье в ящики, запрятав в один из них драгоценную добычу. Июльское солнце заливало всю округу, когда грузовая машина вышла из Берлина в Заксенхаузен. Я сидел на ящике, где находился замаскированный груз, и думал: «Проскочим ли без бомбежки? Только бы ничего не случилось в дороге…»　

В голове возникали самые невероятные предположения. Волнение и страх не покидали меня, пока машина не домчалась до центральной брамы — главных ворот Заксенхаузена.　

Возле прачечной уже стояли Руди Мокри, Вальтер Бартч и Хуго Дворжник. Эсэсовцы направились в канцелярию прачечной, а мы быстро сняли ящики с машины. Я кивнул на «наш» ящик, и его быстро увезли на тележке в санчасть. Заключенные, работавшие в прачечной, не выразили удивления: они наверняка знали, что часть прибывшего груза должна пройти иной путь.　

Через пару минут ящик вернулся. Еще издали, по улыбкам товарищей, я понял больше, чем они могли бы рассказать мне словами.　

— Постарайтесь хорошенько вымыть белье, — сказал я, прощаясь с друзьями. — Хорошая реклама не повредит фирме!　

— Можешь быть уверен, — ответил Руди, возвращая мне красно-голубой платок.　

На пути в Лихтерфельде я был невероятно возбужден, почти весел, но вечером нары в бараке долго скрипели подо мной. «Все ли дальше пройдет благополучно? Сумеют ли они хорошо спрятать боеприпасы?»　

Прокисший суп　

Текли нудные недели и месяцы: на проверках ежедневные «Ауф!» и «Аб!», на обед опостылевшая баланда, на каждом шагу эсэсовский террор. Несмотря на это, каждый день работы был для нас полем незримой и настойчивой борьбы против СС, гестапо и всего, что олицетворяло собой фашизм.　

В одну из сентябрьских ночей 1943 года Берлин подвергся очередному массированному воздушному налету. Много часов подряд сидели мы, узники Лихтерфельде, возле колючей проволоки в земляных траншеях, вздрагивая от мощных разрывов.　

— О Иезус-Мария! — шептал возле меня пожилой заключенный. — Дашь ли ты нам прожить эту ночь? Сохрани и помилуй, о Иезус-Мария!..　

— Скажи спасибо, что разрешили вырыть эти щели! — ответил ему сосед.　

Мощные взрывы раздавались все ближе и ближе к лагерю. Наверняка не я один мечтал, чтобы бомбы угодили в канцелярию лагеря, в казарму эсэсовских охранников, а также в несколько вышек. Но этого не произошло.　

Сигнал отбоя. Все вылезли из траншей, оглянулись вокруг. В районе Тельтов-канала, где располагались казармы особой эсэсовской части — лейбштандарта «Адольф Гитлер», полыхало кроваво-красное зарево.　

Вот это дело! — сказал кто-то рядом. — Почаще бы так…　

Было три часа ночи. Люди стали расходиться по баракам. Каждому хотелось выспаться перед тяжелым рабочим днем. Но вместо отдыха всем неожиданно приказали строиться на перекличку. Что случилось?　

Во двор въехали два грузовика. Из них вышли незнакомые эсэсовские солдаты и построились у ворот. Два